Ворон поднажал, а следом за ним поскакал Скворец. Он размахивал руками и улыбался во все тридцать два, словно утро было поистине редким, солнечным и удивительным.
Нет, солнечным оно действительно было, но для Сокола абсолютно каждый радостный момент казался мрачным и гнилым. Он презирал если не весь мир, то свою скверную судьбу уж точно. Так пакостно на него влияли резкое пробуждение и недосып — всё же его ночь прошла гадко.
— Как думаете, на солнце тоже живут, м-м-м… какие-то жёлтые драконы, которые умеют дышать солнечной энергией?
Скворец держался рядом с Вороном, но у Сокола было ощущение, что донимали только его. Звонкий голос Скворца был проклятием, от которого невозможно было сбежать — везде найдёт.
Да, Скворец был приставучим человеком, однако, когда хорошее настроение, его легче не замечать. Сейчас же Сокол не мог похвастаться нормальным расположением духа. Ему хотелось куда-нибудь уйти и застрять там до скончания веков, лишь бы не слышать невыносимого Скворца.
— Или может проживают какие-то солнечные нивры? Или люди? Или оуви?
— Или сейчас там чисто случайно окажешься ты, — Ворон дал оплеуху Скворцу, отчего тот застонал от боли.
Сокол, к своему стыду, со злорадством улыбнулся. Уже давно надо было врезать этому паршивцу.
— Ну и ладно, — угрюмо промычал Скворец, обижаясь на всё и вся. — Ну и не надо. Не больно и хотелось!
Оставшаяся часть дороги прошла на удивление мирно. Никто не пытался заговорить, чтобы развеять нависшее молчание — всем, даже Сове, было как-то безразлично, что Скворец не продолжал жаловаться на всеобщую несправедливость по отношению к нему.
Зато Сокол радовался. Совершенно недостойный поступок, но он же не Сущий, чтобы быть милосердным ко всем. И уж тем более не благородный Орёл, который был против краж, убийств, действовал по принципу «Око за око» и всегда стремился к тому, чтобы его команда не унывала.
Командира они догнали относительно быстро. Он что-то говорил держащимся рядом с ним людям и по привычке размахивал руками, пока сопровождающий излишне нервно стучал ногой. Когда Орёл краем глаза заметил, как к нему со всех ног мчались те, кого он недавно оставил, то сдержанно улыбнулся и подозвал их к себе ближе.
Сокол под этой миролюбивой маской почувствовал что-то неладное, но предпочёл тактично проигнорировать.
— С этого момента идём быстро, иначе не успеем дойти вовремя, — Орёл интуитивно, с максимальной осторожностью, потрогал свою бороду и задумчиво хмыкнул.
— Даже не дадите перекусить? — бровь Ворона недоумевающе поднялась.
— Даже это, — ответил за него человек.
— Да. Чем быстрее дойдём…
— …тем быстрее закончим, — договорил за Орла Ворон. — Ясно.
Он намеренно приостановил шаг, чтобы поравняться с плетущимся позади всех Соколом. Ворон, что-то обдумывая, сначала молчал, но желание поделиться своими наблюдениями взяло верх, и он, ещё раз глянув на Сокола, открыл рот:
— Он как будто поставил цель превыше нас. Это на него не похоже. Ещё и рванул, пока ты спал… Конечно, если бы мы сильно задержались, то он бы подождал нас, но всё равно! Ты же меня понял, да? Я думаю, что во всём виноват этот странный мужик.
— Да забей, Ворон. Что мы можем сделать? Сказать, что устали? Пока этот кретин с нами, ничего не изменится.
— Я знаю, — он замолк, но потом снова с огорчением продолжил: — Но он наш командир. Он заботится о нас. Мы можем подойти к нему и попросить сжалиться. Неужели ты сам этого не хочешь?
— Если ты не заметил, я из-за твоего храпа опять не выспался. Поэтому сейчас я хочу просто побыть в тишине. Без твоего общества, если что.
Ворон намеревался было высказаться касательно грубого ответа Сокола, выразить всё своё негодование и презрение по отношению к его эгоизму, но не стал и специально отошёл от него подальше, чтобы оставить зануду одного.
Сокол, тихо ругнувшись, только сильнее разозлился на себя. Ему тоже хотелось поделиться своим возмущением, с кем-то обсудить эту ситуацию. Может, даже пошутить над их сопровождающим, чтобы немного успокоиться и улучшить своё настроение.
Он норовил, как и Ворон, подойти к не особо радостному Орлу и потребовать у него справедливости, ведь он не монстр! Он должен уважать свою команду даже тогда, когда заказчик требовал от них что-то нереальное.
Но Сокол не сделал ничего из перечисленного, и потому он шагал в гордом одиночестве, которое больше не было для него желанным. Оно казалось ему угнетающим.
С этим чувством досады Сокол не расставался на протяжении многих часов пути. Он не очнулся даже тогда, когда команда неожиданно остановилась и восторженно заохала и заахала. Ему было это так неинтересно, что он не поднял и головы — его взгляд был прикован к земле.
Сокол вернулся в реальность тогда, когда его потрясла за плечо Сова и своим ласковым голоском позвала его несколько раз по имени. Сокол оглянулся, а потом резко замер, пока широко открытыми глазами смотрел на храм, находившийся напротив него.
— Что… это?
