Оно почему-то походило своей формой на меч Делеана.
— Какой же ты, — он выплюнул жижу, — балабол недоделанный. Ненавижу тебя.
Занеся меч, Сокол ещё раз, для убеждённости, пронзил духа. И ещё, и ещё, и ещё, пока тот под жарким беспощадным пламенем не скукожился и не пропал. Навсегда или нет — Сокол не знал, но навряд ли этот придурок вообще мог исчезнуть из его сознания.
Скорее всего, это была победа в маленьком сражении. Она что-то значила, была весомой, но не освобождала от влияния духа. Полноценная битва была впереди, и не дожить до неё было бы как минимум неуважительно.
Потеряв равновесие, Сокол упал. А меч, который он с гордостью держал, испарился.
Пора было возвращаться назад.
Это не было кошмаром, по крайней мере, в конце он не умер, но Сокол всё равно проснулся в холодном поту. Благо, без крика, иначе бы точно всех перепугал.
Вставать посреди ночи стало уже привычным делом. Не ложиться после — тоже. Не сказать, что это хорошо влияло на организм, но Сокол слишком боялся очутиться в новом кошмаре, опустошающем его морально. Разумеется, он не хотел ходить целый день вялым, но страх часто побеждал желания.
Никакого освещения не было — костёр давно затушили. Сбивчивое дыхание Медеи и храп Стриго прямо под ухом заглушали тишину. Это возвращало Сокола в далёкое прошлое, когда он почти так же делил с Вороном одну несчастную палатку, когда тот мешал ему проваливаться в заветное Царство Сна.
Сокол осторожно выбрался из спального мешка и умудрился не побеспокоить Стриго. Сделать это было невероятно сложно, но он приноровился тайно сбегать. Оуви только сильнее захрапел, перевернулся набок и затих.
С облегчением вздохнув, он поискал в сумке спички, выхватил их и подобрался к костру. Зажигать его в кромешной тьме было гиблым делом для спящих, но Сокол, нуждавшийся в теплоте огня, готов был давить на жалость, если на него вдруг начнут ругаться.
— Не спится?
Сокол, заглушая крик, прикрыл рот, уронил коробок и испуганно повернулся то в одну сторону, то в другую, чтобы найти обладателя голоса. На пару секунд ему показалось, что их окружало целое войско, жаждущее крови. Такие галлюцинации совершенно не успокаивали.
— Что? — пискляво переспросил Сокол.
Раздался тяжёлый вздох.
— Другие спят. Ты, очевидно, нет.
— Делеан?
— Чудовище на ножках, — съязвил нивр. — Разумеется, это я. Ты видишь здесь ещё кого-то?
Сокол поднял коробок, достал спичку и попытался высечь искру, но руки дрожали, как ненормальные, и сводили на нет его старания. Он чертыхнулся.
— Мне сейчас не до глупых шуток.
— Я вижу.
Делеан положил на землю свой меч, с которым он, по всей видимости, спал в обнимку, и подсел к Соколу. Без сопротивления взяв у того коробок и побросав в костёр ближайшую сухую траву, он, не прикладывая толком никаких усилий, с лёгкостью получил огонь.
В ночном лесу, которое освещало трепещущее пламя, теперь было особенно страшно. Шумели ветки деревьев, шуршали крылья, жужжали насекомые. Всё словно оживилось, и это взволновало Сокола, нервно закрутившегося. Когда начинается движение, то что-то происходит. Не всегда это «что-то» к добру.
— Как необычно, — выдал Делеан, изучая дикий и неподвластный ничему огонь.
— Ты о чём?
— О тебе. Утром ты был бойкий, в открытую смел высказываться и грубить мне. Сейчас же ты тихий. Не похож на себя.
— Тебя это типа напрягает?
— Мне любопытно, с чем это связано.
— Придётся своё любопытство запихать себе в задницу.
Делеан усмехнулся, поймал крупный листочек и кинул его в костёр. Он быстро загорелся и обуглился, превратился в ничто, в обычное топливо, поддерживающее в пламени жизнь.
— Ты типичный представитель своей расы. Агрессивный, жаждущий мнимой справедливости. Мусор, выплёскивающий свои эмоции и калечащий через них остальных. Именно из-за таких, как ты, моя раса и начала вымирать.
— И это просто обалдеть какая полезная информация. Как бы я, Сущий меня подери, жил без неё?
— Я просто хочу, чтобы ты знал, почему я никогда не буду доверять тебе и твоим сородичам. Сколько не пытайся говорить о процветающем мире, у тебя не выйдет меня переубедить, потому что всё, к чему ты прикасаешься, несёт смерть.
Вдоль позвоночника пробежали мурашки. Сокол судорожно выдохнул и вспомнил, как так же говорил ему дух. Ему не понравилось, что даже нивр считал его гнусным человеком, представляющим угрозу для окружающих его созданий.
Он не был монстром. И он стремился совершать поступки, после которых никто не умирал. Да, не всегда удачно, но какая разница? Если бы Сокол пустил всё на самотёк, то Делеан давно бы захлёбывался в крови. А так он был в полном порядке. Какая жалость.
— Ладно, э-э, прости. У меня не задалась ночь и поэтому я, м-м, немного сорвался, — Сокол примирительно вскинул руки вверх и неловко улыбнулся. — Кошмары надоели.
