Бармен будто догадывался о том, что не вывозит сервис, и поспешил наливать пиво в заведомо охлаждённый бокал, сменил картонные подставки под пиво на кожаные, узорчатые и выставил на стойку две небольшие мисочки с орешками.
– Размышлял я как-то о том, какое обзывательство будет априори обиднее, чем то, коим тебя окатили. – Клим повернулся вполоборота к Кеше. – Можно придумывать изощрённые ругательные слова, но рано или поздно они закончатся, и кто-то останется без стула, как говорится. И решил я, что обидней всего будет назвать оппонента так же, как и он тебя, дополнив это местоимением «ты». Давай попробуем, обзови меня как-нибудь, ну же…
– Эм, идиот, – робко проговорил Аркадий.
– Аркаш, ну, ‘идиот’ в древней Греции был затворник общества, разве это обидно? Давай, грубее, да с матершинкой, ну!
– Хорошо, – он поразмышлял пару мгновений, – говноед!
– Ты говноед, – быстро ответил Клим, слегка приподняв уголок рта.
– Интересный эффект производит. А можно я попробую?
– Ослоёб, – без замедления бросил Клим
– Ты ослоёб!
– Хорошо, но только больше делай упор на
– Понятно. И вправду интересно, – Аркадий улыбнулся и прокрутил в голове сцены, когда будет использовать этот приём.
– А дальше, с одним моим знакомым мы усовершенствовали эту вещь. Нужно обратить ответ в вопрос и перед предложением поставить «А может…». Давай, обзови меня.
– Пидор!
– А может, это ты пидор? М? – На этот раз у Клима лицо не изменилось.
Аркаша рассмеялся.
– Вот это вообще круто! Давай теперь ты, – ликовал Аркадий.
– Пиздоглазое мудоёбище! – скороговоркой кинул Клим.
– Ха! А может, это
– О, импровизируешь, это хорошо, мне нравится. – После похвалы Клима они стукнулись бокалами и жадно отхлебнули. Ощущался дух праздника.
– Так ты представь, – начал Клим, – эта шутка распространилась как вирус. От парня к девушке, от бармена к барыге, от бабули к внуку, и все её не воспринимали всерьёз поначалу, а потом поняли, что в голове осело глубоко. Как песня навязчивая.
