Обошла я освещенный лучиной круг, мысленно прося у богов да предков помощи, а после на пол села. Отчего-то не страшно было совсем. Подожду — авось чего и сбудется.
Недолго длилось ожидание мое.
Послышалось легкое жужжание. Будто веретено.
Оглянулась — а за спиной пряха сидит. Строгое, еще молодое лицо, раньше времени поседевшие волосы, сплетенные в тугую косу. На плечах серый платок в тон платья, расшитого рунными знаками.
— Чего сидишь? — скомандовала она. — Давай, помогай мне.
Я встала и легонько поклонилась.
— Скажи чего делать, матушка, сразу помогу.
— Какая я тебе матушка? — крикнула она. — Не хватало еще родниться с тобой! Или, думаешь, я так стара, что в матери гожусь?
От ее взгляда да голоса я прямо оробела на миг. После собралась, выпрямилась, подбородок вздернула.
— Прости, девица, не признала. Свет тут слаб, не разглядеть.
Женщина недовольно кивнула.
— Садись, прясть будем.
Стыдно сказать, но я, девка на выданье, прясть отроду не умела. Не приучена была к рукоделию. Сколько мать со мной не билась, так и не смогла обучить. «Руки у тебя из зада растут, Вёлька», — бывало говорила в сердцах. А я что, виновата разве? Не дали боги таких умений. И по сей день разве что рубашку заштопать могу.
— Так на чем же прясть? Веретено-то одно и то у тебя, — попыталась выкрутиться я.
Женщина махнула рукой.
— Будет тебе веретено. Садись!
Вмиг передо мной второе веретено очутилось. Ох, влипла же ты, Вёльма!
Медленно опустилась на скамью и несмело коснулась рукою кудели. Знатная из нее пряжа бы вышла коли б умела мастерица была.
— Чего прясть-то?
Женщина сердито на меня взглянула.
— Чего-чего, судьбу твою спрядем. Потом посмотрим, какова выйдет.
Я отбросила веретено в сторону.
— Не мое то дело — судьбы прясть.
— Не хочешь судьбу, так пряжу хоть сделай. Или опять не твое?
Я уперла руки в бока.
— Не для того я сюда пришла да по подземельям ползала будто крыса какая, чтоб пряжу тянуть. Разве ж чародеям прях не хватает?
Женщина бросила веретено и поглядела на меня в упор. Тут я заметила, что глаза ее так же черны, как у Лесьяра. Сказывал Велимир, такими они делаются, если чародей волшбу творит.
— И кто ж ты будешь, коль не пряха? — насмешливо спросила она.
— Заклинательница я. Учиться пришла, а меня к веретену сажают.
Женщина громко рассмеялась, хлопнула в ладоши. Веретено, лучина, темнота вмиг исчезли. Очутились мы в светлой комнате, обставленной темного дерева мебелью, с окошками, выложенными цветными стеклами.
— Ну, знать, наша будешь, — уже ласковее проговорила чародейка. — Меня Варварой звать. А ты вроде Вёльма?
Я кивнула.
— Ох, знатно же я тебя поводила, — певуче проговорила Варвара. — Василёк вон помог малость.
Позади нее, на лавке у стены, сидел тот самый кот. Довольно облизываясь, он глядел на меня бесстыжими глазищами и жмурился.
— Ах ты, шерсти клок! — вырвалось у меня.
— Ну, будет, — урезонила Варвара. — Василёк у нас помощник верный. Коль подружитесь не раз тебе службу сослужит.
Взглянула на меня и добавила:
— А ты молодец, не оробела. Другая б на твоем месте в слезы да крик кинулась.
— Чего попусту реветь? Слезами горю не поможешь.
— И то верно, Вёльма, и то верно. Ладно, пора тебя с другими познакомить.
Она обернулась лицом в пустую комнату и, приложив руки ко рту, прокричала.
— Эй, други, будет вам прятаться! Всеслав, Тишка!
И тут — я чуть было не вскрикнула — явились предо мной двое. Один старик совсем, а второй едва ли мой ровесник.
Старший строгий такой, суровый. Светлое корзно на плечах мехом оторочено, а на рукавах рубахи красная вышивка обережными знаками. Борода у него густая да брови кустистые. А глаза, глаза ясные и светлые — мудрость в них так и светится.
— Кого ты привела нам, Варвара? — спросил он, нахмурившись. — Неужто настоящую заклинательницу нашла?
— А ты глянь внимательней, Всеслав. Тебе-то верней судить.
— Чего глядеть-то? — звонко хохотнул Тишка. — На лбу ведь написано, что со зверьем говорит. Да и сама лиса лисой, вот и признают ее.
Яркий шутовской наряд паренька и огромные конопушки, как ни странно, были ему к лицу. Будто и нельзя его другим представить.
Одним прыжком он оказался возле меня и широко улыбнулся.
— Лисица-лисица, скажи, где гуляла? — пропел он. — Про что ты слыхала, чего ты видала?
Стал медленно обходить вокруг меня и бормотать по нос:
На последнем слове я резко подняла лицо и взглянула ему в глаза. Тишка широко улыбнулся, рассмеялся и кубарем укатился под ноги Всеславу.
