Война принесла в спокойную Трайту страх. А страх породил панику и толкнул многих в ее пучину. То и дело приносили вести о грабежах и нападениях. Вчера вон и вовсе Хельга рассказала об убитой девице — дочери зажиточного купца. Мол, нашли ее в переулке, недалеко от нашего дома, раздетую, всю избитую. Кто совершил такое — концов не найти. Ясное дело, что бедняки, взявшиеся грабить богачей.
— Гнев! Гнев богов сошел на нас! — кричал исхудавший нищий, издали кажущийся стариком. В своих лохмотьях, он выглядел таким жалким и несчастным.
Указывая пальцем на небо, он стремился что-то показать бредущим понурым людям. В Трайте его хорошо знали и звали Прошенькой. Каждый день он садился на одной из торговый площадей и просил милостыню.
— Гнев их спалит нас дотла! Всех сожжет! Всех! Берегитесь, смертные!
Я приостановилась возле нищего и, быстро наклонившись, бросила монету в его деревянную миску. Сколько мне не рассказывали о нищенских бандах, где милостыню отбирают и делят после на всю общину, все равно подавала тем, кого было особенно жаль. Прошеньку не трогал никто. Таких людей как он называли детьми богов и жалели. Говорили, будто он лишился ума и оттого всегда говорил правду, видел грядущее. В тяжелое время к нему прислушивались внимательней — люди искали спасение от высших сил везде, даже в словах обезумевшего нищего.
— Да простят тебе боги, темная дочь, — сипло прошептал Прошенька, жадно схватив мое подаяние. — Да помилуют тебя!
Я отшатнулась, споткнувшись о камень и пошла быстрее.
Свернула в переулок, желая сократить путь и не слышать больше криков безумного. Отчего-то слова его напугали меня.
— Подай мне, девица, подай на хлеб! — вцепилась в руку тощая беззубая старуха с растрепанными редкими волосами. — Подай монетку!
— Нет у меня денег! — я оттолкнула ее. — Уйди с дороги!
Старуха громко закричала и вцепилась в медальон — знак Дома Предсказаний.
— Чародейка! Ведьма! — завопила она во все горло.
Я пыталась освободиться от ее цепких сухих рук, намертво схватившихся за мой медальон.
— Вы! Вы! Живете как князья, а мы голодаем!
— Пусти меня, злыдня! — я отттолкнула ее и старуха ударилась о каменную стену дома.
Собралась было бежать, как вдруг дорогу преградил здоровый мужик, вышедший неизвестно откуда. Толстый живот с трудом прикрывала засаленная рваная рубаха. Разило от него грязью и застарелым потом.
— Дому Предсказаний следует делиться с людьми, — строго проговорил он. — Доставай кошель по-хорошему, а не то…
Я оглянулась и похолодела.
Меня окружили чуть ли не два десятка нищих разных возрастов. Мужики, бабы со злющими горящими глазами, грязные дети, усмехающиеся вместе со взрослыми. Старики и старухи, шепчущие проклятия.
— Отдавай свой кошель, ведьма! — крикнула растрепанная молодая девка в одной только рубахе, босая. — Не то оборву косы твои рыжие!
— А эту цацку мне давай! — прежняя старуха сорвала с шеи знак Дом.
— Верни, старая карга! — хотела кинуться я.
— Обожди, чародейка, — чьи-то руки схватили меня за плечи. — Ребяты, а ну!
Четверо кинулись ко мне. Сорвали с плеч плащ, с пояса кошель с несколькими монетами. Та самая девка примерялась к платью с вышитыми узорами.
— Добрая ткань, — пропела она. — И стоит видать как купеческий дом!
— Уйди, шлёнда! — я изловчилась и ударила паршивку ногой в лицо. Девка с криком упала, а как поднялась, так по лицу ее бежала кровь от разбитого носа.
— А ну-ка держите ее! — крикнула она и, мигом поднявшись, ударила меня в живот.
Я задохнулась от боли и бессильно обвисла в руках толстяка. Миг померк и стал будто красным. Во рту появился привкус крови от прикушенного языка.
— Глядите-ка, чародейка, а будто и смертная! — засмеялась моя противница.
Она схватила меня за косу.
— Как есть ведьма!
— Будет тебе, Льянка, ладная девка, пригодится еще, — хохотнул другой мужик, снимая с меня башмаки.
— Дружина! — прокричал кто-то.
Нищие мигом стали разбегаться кто куда.
Льянка, тварь поганая, ударила меня по лицу. После крепкие руки разжались, и я упала на землю.
Всадники спешились и быстро ринулись ко мне. Пятеро пеших, в доспехах с княжьим знаком, рванулись следом за нищими.
Один поднял меня и бросил на плечи свой плащ.
— Жива ли? — спросил.
— Жива, — прошептала в ответ разитыми губами.
Страх сильнее, чем боль. Сроду меня не бил никто так. Лянка пару раз приложила да толстяк тот еще добавил. Тело так и ноет.
— Что ж тебя в проулок этот понесло, Вёльма?
— Откуда имя знаешь? — сумела удивиться я.
— У князя на пиру видел, — ответил стражник, помогая подняться. — Ученица Всеслава ты. Лица их хоть видела?
— Я быстро кивнула.
— Ну и ладно. Остафий, — обратился он к своему товарищу, — Я девку отведу в Дом Предсказаний да допрошу, и ты после туда приходи.
Тот согласился.
— Как звать-то тебя? — спросила я, чуть придя в себя. — А то мое имя знаешь, а я твоего нет.
— Некрасом зови, — ответил стражник.
Я сидела, закутавшись в теплую варварину шаль. От тряски зуб на зуб не попадал — вот что значит перепугаться до смерти.
