— Еще скажи, что женишься на этой жирухе! — капризно звучит женский голосок.Он кажется мне немного знакомым, будто я уже однажды слышала его.Но где?Не могу вспомнить, а вот когда ей отвечает мужчина, я едва не выронила сумочку из рук.— Женюсь, конечно!Этот голос принадлежит моему любимому парню.Или уже можно перестать его называть любимым?***Узнав о предательстве любимого, я махнула в деревню.Навести порядок в старом доме бабушки, залечить душевные раны...В мои планы не входил сосед-брутал, но он твердо решил... иначе.В тексте есть: очень откровенно и горячо, властный герой, неунывающая героиня, романтическая эротика, деревня, настоящий мужчинаОграничение: 18+
Людмила
— Еще скажи, что женишься на этой жирухе! — капризно звучит женский голосок.
Он кажется мне немного знакомым, будто я уже однажды слышала его.
Но где?
Не могу вспомнить, а вот когда ей отвечает мужчина, я едва не выронила сумочку из рук.
— Женюсь, конечно!
Этот голос принадлежит моему любимому парню.
Или уже можно перестать его называть любимым?
Он стоит возле кафе, напротив какой-то миниатюрной брюнетки, на лице которой пятьдесят процентов занимают губы и нарощенные ресницы. Миниатюрный носик, тонкая фигурка.
Кроп-топ без лифчика и юбочка-тюльпан.
Эта девочка худенькая настолько, что ее грудь под тонкой тканью напоминает два маленьких бугорка, а соски — как два гнойных прыщика.
Вот это встреча на Эльбе!
— Женишься? А как же я?
— Потерпи, зай. Иначе матушка от меня не отстанет. Понимаешь, по душе ей эта жиробасина! — морщится Данил. — Друг семьи, сосватаны с детства, порядочная и все такое. Когда я с ней, матушка мне мозг вообще не колупает. К тому же сама знаешь, что на кону — наследство. Начну куролесить, денег не увижу!
Сердце в груди не то, что на куски рассыпается, оно просто превратилось в труху, в пыль какую-то.
Это же надо, быть такой… паскудой!
А я повелась на его смазливую мордашку…
Слезы на глазах, как перец, но разреветься у предателя на виду?!
Я им такого удовольствия не доставлю.
Вместо этого подхожу поближе и достаю телефон, нажимая на кнопку камеры.
Я все сниму. Все!
Каждое их слово, каждое противное тисканье, обжимание…
ВСЕ!
— Наследство тебе и так достанется! — капризничает красотуля, водя пальчиками по груди Данила. — Ты же единственный сын!
— Ань, понимаешь, не факт. Матушка на старость лет только и делает, что вспоминает все мои косяки да проблемы, когда я на деньги играл. Не дай бог все передаст в свою богадельню! Или завещает все двоюродной сестре, у той пятеро детей, один меньше другого. Я не могу этого допустить. Потерпи, а? Год!
— Так долго, — куксится пассия Данила.
Ее лицо становится похожим на гримасу мартышки.
Я подхожу ближе, не дыша.
А они настолько друг другом увлечены, что меня не замечают.
Надо же! А говорил, сегодня у него собеседования — одно на за другим…
— Максимум, врачи дают срок матушке пожить два года. Два года, зай. Потом с жирухой разведусь и тебя женой сделаю, — обещает Данил.
— Два года? Господи. Два года ты будешь трахать это сало!
— Не злись, зая, я тебе подарок готовлю.
— Какой? — хлопает глазками и вдруг…
Она замечает меня.
Девица аж поперхнулась и покраснела. Личико сморщилось, став похожим на красную задницу макаки.
— Да-да-да-ня, — пищит она. — Даня. Это… Это все не то, что вы думаете! — выдает.
— Что с тобой? — недоумевает он.
— А вот что! — громко говорю я.
Данил вздрогнул всем телом и обернулся.
Такой высокий, широкоплечий, красивый молодой мужчина.
Рядом с ним, я, девушка комплекции plus-size не чувствовала себя толстой или огромной, но теперь понимаю, что он лишь играл влюбленность, не более того.
Следующие действия занимают несколько секунд не более.
Раз!
Я сую телефон в карман джинсовки.
Два!
Опускаю авоську с продуктами на брусчатку.
Три!
Швыряю в рожу предателю первое, что попалось под руку: банка с маринованными огурчиками.
Корнишоны!
— ЛЮДА?! ТЫ ЧТО ТВОРИШЬ!
Трус увернулся и банка врезалась в плечо его шмаре.
— Ай-ай-ай… Ты меня убила! Больно! Полиция!
— Держи, урод!
Я достаю вторую банку и швыряю в предателя.
На этот раз — лечо. Густое, наваристое, душистое!
На этот раз банка достигает цели: голова Данила.
Именно в тот миг, когда он повернулся в сторону своей давалки, чтобы посмотреть, как она.
Банка влетела ему в башку, чуть повыше виска.
Влетела и разбилась.
Осколки и лечо брызнули во все стороны.
— Успокойся! — орет он.
Я достаю еще одну баночку: бабушка в город передала через соседа заготовки.
Даня эти заготовки не то, что трескал за обе щеки: он их жрал ложками! Мог целую банку лечо за один присест умять!
Швыряю в мудака, он взвыл, прикрывая лицо, но следующая банка домашней тушенки из кролика прилетела ему прямо в пах.
Удар по яйцам в десяточку!
Данила заверещал кабанчиком, повалился на брусчатку. Он катается, зажав ладонями пострадавшее достоинство.
— Сегодня же покажу это видео твоей маме! И знай… твой короткий и толстенький отросток, который ты гордо называешь членом, не доставал даже до половины моей вагины! Если бы не клитор, я бы с тобой ни разу не кончила! — говорю я громко.
Может быть, это слышат случайные прохожие? Мне плевать! Пусть слышат.
И после этого я не остановилась, нет.