— Боже, Антер, — у меня тоже улыбка слетает с лица. — Ну что ты такое говоришь? Хочу девочек в салон красоты зазвать, а тебя туда не тащить. Сейчас буду им звонить. Если она тебя рядом увидит, надеюсь, не станет спрашивать, возьму ли я тебя, а сразу же согласится.
— Зачем она вам? — бурчит.
— Про секрет порасспрашивать, — смеюсь. — Они же аристократки, вдруг знают и всё просто, а мы тут последние извилины повыламывали.
Молчит. Вздыхаю:
— Если ты против, и сама справлюсь. Просто не думала, что так воспримешь.
— Так ты завтра в салон красоты собираешься? — спрашивает. Киваю.
— Посидишь для фона? — улыбаюсь. — Обещаю, что тебя туда не потащу.
— Посижу, — бурчит. Откладывает окошко, опираюсь на него, что-то прикосновение прямо насквозь пробирает… Боже, Антер, сколько же я так выдержу, как же мне хочется всё время быть рядом с тобой… Близко-близко, соприкасаясь, не расставаясь, просто ощущать тебя…
— Привет! — улыбается Олинка, появляясь в окошке, но при виде Антера слегка подвисает и на меня уже не смотрит. Хотя у самой рабы в обороте, по всему видно, развлекается девочка.
— Устраиваю девичник, как и обещала, — начинаю рассказывать, кивает, на всё согласна. — В салон красоты приглашаю, угощаю.
— В какой? — интересуется. Называю, удивлённо смотрит:
— Так у нас же свой есть, семейный.
Изображаю изумление:
— Ой, я же не знала… уже заказала и часть оплаты внесла… Ну в ваш мы в другой раз сходим, ладно? Твой папа же не обидится? — делаю виноватое лицо. Пожимает плечами:
— Папа в отъезде с леди Уиллой, там у Мантиро что-то стряслось.
— Что стряслось? — переспрашиваю встревоженно. С Уиллой. Гм.
Пожимает плечами:
— Они мне не говорят, но, похоже, что-то серьёзное. Уже недели две как, приехал на несколько дней, как раз к Ажалли сходил, и снова…
Недели две… не тогда ли, когда мне задание передали?
— А Уилла — это кто?
— Сестра Главы "Оракула".
— Ого! — впечатляюсь. Добавляю мечтательно: — Познакомиться бы…
— Да их же не дозовёшься.
— Так я тебя жду? — спрашиваю, не выражая излишней заинтересованности. На мгновение задумывается. Беру руку Антера, начинаю будто бессознательно перебирать пальцы. Как же мне это нравится…
— Хорошо! — соглашается Олинка, обводя губы языком. Ура, так и не поинтересовалась, возьму ли я его. Наверное, для неё это само собой. Прощаемся.
— Спасибо! — смеюсь, отключившись, чуть не чмокаю Антера в щёку. Вовремя останавливаюсь, забываю периодически, что у нас этот момент щекотливый.
— Пользуйся, — улыбается. Смотрю на него, не могу понять, шутит ли, или снова что-то себе придумал.
— Не говори так, — не выдерживаю. — Даже в шутку.
С неохотой отпускаю руку.
Для звонка Свелле его присутствие вовсе не обязательно, так что слегка отодвигаюсь и поворачиваюсь так, чтобы не попадал в ракурс обзора. Свелла выражает сожаление, что меня не было на занятии, приглашение принимает. Вот и славненько.
Так, нужно будет Клима навестить… Смотрю на Антера. Ну нет, тебя я на свидание не возьму. Вот чёрт, что ж ему сказать-то… Ладно, с Климом чуть позже разберёмся.
Сидит, окошко обратно не раскрывает. Книжки свои почему-то не читает. Ну, навязывать не буду, пусть сам. Кое-что вспоминаю.
— Антер, — говорю, — ты не против немного поработать физически?
— Да нет, — отвечает, — а что нужно?
— Достань кнут, — прошу, сама направляюсь к кладовой под лестницей, взять купленное небольшое точило.
Выходит, выносит, весь мрачный какой, боже мой, ну что за наказание!
— Антер… — говорю. Понимаю, что в очередной раз просить его не бояться, не ждать от меня гадости и верить, видимо, бесполезно. Вздыхаю, даю точило:
— Пожалуйста, сделай что-нибудь, чтобы кнут не смотрелся таким новым. Пятна, это, конечно, хорошо, нам бы ещё растрепать его. Ладно? Только не в саду… может, в подвале.
Удивлённо глядит, кивает:
— Как прикажете, госпожа.
— Ты же знаешь, как должен выглядеть кнут, которым постоянно пользуются, — говорю. Снова кивает. — Вот и изобрази.
Антер
Слова "достань кнут" по-прежнему вызывают прилив липкого пота. Ведь правда же на секунду показалось, что сейчас мне припомнят все подвиги на яхте… Растрепать, надо же. Чтобы новым не смотрелся. Похоже и правда не собирается наказывать. Уже и вторая неделя прошла, и третья началась. Будто целая жизнь.
— Я… — начинаю, даже не знаю, продолжать ли. — Так понимаю… если кто-нибудь спросит вдруг… нужно говорить, что вы меня наказываете?
— Это было бы замечательно, тогда никто не приставал бы с глупостями, — улыбается.
— Могли бы и приказать, — говорю.
— Антер, я не собираюсь ничего приказывать. Привыкай, пожалуйста.
— Но почему… — недоумеваю.
— Понимаешь, Антер, мне глубоко противна идея господства одного человека над другим. Не вызывает у меня радости осознание, что ты обязан исполнять мои придури. Гораздо приятнее взаимодействовать на равных.
А что ж ты тогда никак не отпустишь меня? Молчу.
Тамалия
