Губера переложили головой на роскошный Акулинин алтарь, затянутый лиловым и черным шёлком, после чего Катя накинула на себя свою ведьмовскую мантию, покрыла голову капюшоном и зажгла вокруг тридцать три черные свечи.
Начиналась Черная месса. Теперь Катя была уже не обкончавшаяся взбалмошная шлюха, а сосредоточенная на своей работе колдунья, вдохновлённая и страшная в решительном порыве вызвать демона страдания Аластора.
Она стала торжественным голосом читать длинное заклинание на непонятном нам языке, и в какой-то момент огоньки пламени на свечках задрожали.
Марьяна восхищенно ахнула.
Всё время ритуала Катя стояла, разведя ноги в стороны над головой жертвы, покрыв мужчину полами своей мантии, словно спрятав под юбкой, закрыв лицо руками и тяжело дыша. Она почти входила в колдовской экстаз, но ей явно что-то мешало.
– Может, удалим тупых безмозглых куриц? – спросила у неё Марьяна, намекая понятно на кого.
Катя отрицательно покачала головой, прервала чтение заклятья.
– Нет, мне понадобится дополнительная сила. Хочу, чтобы они страдали…
Нас поставили сбоку от неё, и Катя велела нам заголить груди. У Коляна один сосок был уже отрезан, и потому его ведьма забраковала. А мои соски её весьма заинтересовали.
Не помню, (мысли уже давно путаются), писал я или нет, но отличительной чертой любой настоящей ведьмы, являются её ногти. Вернее, когти. Ими она может спокойно пропороть кожу человека, а некоторые, такие как Акулина, оставляют своими когтями следы на дереве, и даже на камне!
Так вот Катя в этом смысле была настоящей ведьмой. Её когти моментально проткнули кожу вокруг моих сосков и нащупали там, в живом мясе, тонкие нити нервных волокон, идущих от соска куда-то вглубь груди. Глаза мои еда не вывалились из орбит от жуткой боли.
Вообще-то я давно уже привык к боли, но ЭТА боль была поистине адской!
Я хотел закричать, но дыхание почти парализовало. Только стоял и открывал рот, как выброшенная на берег снулая рыба.
А Катя, нащупав эти нервные нити, стала на них играть, то сдавливая когтями, то перекатывая их между ними, то немного припуская. Мир вокруг померк. С каждым приступом боли из меня буквально сочилась жизненная энергия. Сила, как её называли колдуньи.
Эта сила как раз и нужна была Кате. Она возобновила чтение заклятия, и голос её окреп, стал звонким и торжественным как на пионерской линейке в далеком нашем светлом советском детстве…
…Когда я очнулся, вокруг происходило что-то явно нехорошее. Вернее, нехорошее происходило и раньше, но теперь это было что-то совсем уж жуткое.
Во-первых, было холодно. Половина свечей погасла – это я их потушил своим телом, свалившись на них без сознания. Во-вторых, было темно. Не может быть, чтобы так быстро стемнело естественным образом, солнце лишь недавно спряталось за деревьями, и вечер ещё только вступал в свои права.
И, в-третьих, дико болела грудь. Как будто мне прижигали кожу раскаленной кочергой, которой по справедливости стоило бы отхерачить самих ведьм.
Но главное, в помещении отчетливо чувствовалось присутствие кого-то еще, помимо нас пятерых. Как будто в дом заехал горячий и вонючий, огромный танк. Заехал, и замер в ожидании. То ли вот-вот долбанет основным калибром и разнесёт тут всё в щепки, то ли просто развернётся на месте, похоронив всё живое под своими гусеницами.
Лёжа на полу, я попытался повернуться и посмотреть вверх, но сидевшая рядом на голове губера Катя, тут же накрыла мою физиономию своей голой ступнёй, чтобы я ничего не увидел.
Я покорно лизнул её соленую пятку и явственно ощутил, как сгущающаяся вокруг мгла высасывает из меня последние силы и остатки сознания.
Потом был нарастающий шум и чей-то раздирающий душу и рвущий барабанные перепонки визг. Явно женский.
Потом я плавал какое-то время в небытие, а где-то рядом, но за стеной, спокойный голос леди Стефании, нашей теперешней госпожи и повелительницы, допрашивал, судя по всему, Катю и Марьяну.
«Хотели вызвать демона?»
В ответ короткий визг, переходящий в сдавленный стон:
«Да, госпожа, простите, госпожа…»
Шипение и хрюканье, как будто кому-то давят на кадык. Женский стон, пронзительный и безысходный.
«Кого?»
«Аластора»
«Зачем?»
«Хотели получить силу»
«Хотели? Обе?»
Плачь, переходящий в нестерпимый вой.
«Это она! Я ни при чем!»
Мольбы и какое-то бульканье, будто кто-то захлёбывался собственной кровью.
«Ну, вот я пришла на ваш зов. Говорите. Что хотели?»
Абсолютно детское нытьё в ответ.
Постепенно звуки становились всё тише, и я погружался в беспросветный мрак и тишину…
***
Проснулся я внезапно и сразу, как будто кто-то вытряхнул меня из забытьи в реальный мир. И мир этот, увы, оказался полон ведьм, садо-мазохистских оргий, и темных обрядов с вызыванием демонов. Мне даже не стерли память, я всё отлично помнил. Соски почти не болели, лишь нервно подрагивали, и это было весьма сладострастное ощущение. Рубцы на животе таинственным образом почти исчезли, но к такому мы с братом давно привыкли.
Нас лечили, чтобы мучить. Чтобы мы были безотказными девочками для битья и сексуальными игрушками. А игрушки ломать нельзя.
