Теперь это был пленник. Еще не совсем сломленный, но уже опустошённый и готовый сдаться на милость победительницам.
– А разве я внушила ему его пороки? Разве я сделала его таким негодяем, каким он был до самого последнего дня своей земной жизни? Ты знал, что он получил на днях новое назначение в Москву?
Пахом кивнул, не поднимая головы.
– Вот, кстати, оно! – госпожа Стефания достала откуда-то из рукава своей роскошной мантии плотный белый конверт, не похожий на обычные почтовые. – Что мне с ним делать? Хочешь, я отдам его тебе?
Пахом вскинул голову, мгновенно просчитав все возможные варианты развития событий.
Да, его растоптали и унизили. Да, он полностью во власти врага, но теперь ему предлагают кость и будку, предлагают СЛУЖИТЬ новой власти!
А он привык и готов служить! Тем более, в таком высоком звании. О котором даже не мог бы и мечтать в своей обычной карьере.
– Я, конечно, ничего не гарантирую, – кокетничая, продолжала она соблазнять несчастного, – но могла бы тебе посодействовать. Всё-таки кое-какие связи у меня в Москве есть… Могут пригодиться. Что ты на это скажешь? На что готов, ради места губернатора?
Пахом давно понял правила здешней игры. Он быстро перевернулся на живот и, обняв ноги своей новой благодетельницы, припал к ним с самыми горячими поцелуями. Одновременно стараясь засунуть язык к ней в туфельку, чтобы лизнуть там как можно глубже.
– Потом, Пахомчик, потом! – усмехнулась леди таким бурным и горячим проявлениям. – Ещё успеешь выразить мне свою признательность. Сейчас ты должен закончить то дело, ради которого сюда и приехал.
Он понятливо кивнул и попытался встать на ноги, одновременно ища глазами лопату. Ему удалось подняться, боль в разбитом колене ушла стараниями главной ведьмы города Торжка, и теперь Пахом готов был стать могильщиком своего бывшего начальника.
Хромая и стараясь ни с кем не встречаться взглядом, он обошёл вокруг гроба, накинул крышку, не найдя молотка с гвоздями быстро и сноровисто обмотал гроб вожжами, и, ни секунды не задумываясь, столкнул его в могилу.
Причем сбросил абы как, будто ящик с мусором собирался закапывать. Гроб, падая, перевернулся, и все услышали, как громыхнулось в нем мертвое тело.
На поляне в одно мгновение воцарилась кладбищенская тишина. Все в ужасе смотрели на Пахома.
– Вот это рвение! – сказала Вертухайка. – Мужчина, если вас не возьмут в губернаторы, милости просим к нам в тюрьму работать! Нам такие кадры очень нужны!
– Молодец! – даже как-то удивлённо прокомментировала леди Стефа. – Мне нравятся такие исполнительные мальчики. А теперь встань на гроб ногами и немного присядь. Так, чтобы твоя голова только-только торчала над уровнем земли.
Пахом снова побледнел. Едва появившийся после врачевания Акулины розовый румянец на его щеках, снова испарился.
– З-зачем? – с ужасом в голосе спросил он.
– Ну как же! – ободряюще улыбнулась Стефания. – Это же святая земля. Она тебя полностью излечит. Посидишь до утра в могиле своего друга и шефа, преобразишься, вылечишь колено… Давай, давай, полезай, не капризничай. К тому же мы тебя не закапываем полностью, голова всё это время будет торчать…
– У нас под столом! – торжественно добавила Акулина. – Мы как раз планировали поминки устроить над могилой. Мы же некроманты, остро чувствуем связь с усопшими. Так что вэлкам!
И она также указала Пахому на чернеющий в неровном свете факелов проём в преисподнюю. Дамы потихоньку (явно издеваясь и подыгрывая старшим жрицам Ордена) стали незаметно подходить со всех сторон, отчетливо выражая намерение столкнуть Пахома вниз, если он заартачится и откажется выполнять приказ.
Мужик понял, что это не шутки и в ужасе озираясь, полез в могилу.
Когда он встал ногами на гроб своего старшего товарища, я, готов был поклясться, что слышал, как из-под земли раздался стон Палыча «эх, Пахом, сука, что же ты делаешь!»
Слышали ли это другие – не знаю.
– А теперь закапывайся! – насмешливо сказала Акулина. – Сам себя давай – закапывай. Тебе, мил человек, терять уже нечего.
Все вокруг засмеялись. Сначала тихо, задумчиво, а потом всё громче и веселее. Хохотали женщины долго, а потом стали брать в руки комочки сырой земли и кидать их в Пахома, как бы помогая ему похоронить себя заживо.
Надо заметить, что и это жуткое унижение он выдержал стоически. Ловко орудуя лопатой, он со всех сторон забросал свое тело землей, даже попросил тихо нас с Колей, чтобы мы ему помогли, но строгий взгляд Стефании пригвоздил нас к месту. Мучаясь и почти выбиваясь из сил, он сумел кое-как сгрести на себя почти весь бугор выкопанной из могилы земли, и стоял так, тяжело дыша, затравленным взором пойманного вепря оглядывая всех присутствующих дам.
И лишь когда он закопал себя по грудь, и уже не мог орудовать руками, нам велели помочь ему и разровнять землю так, чтобы наружу торчала только голова нашего героя.
Акулина утрамбовала перед его лицом последние неровные комочки и торжественно поставила ногу на его макушку.
– Сим удостоверяется! – сказала она загадочную фразу и все дружно зааплодировали. – Принесите столики, будем праздновать!
