Чтобы показать, как сильно ему плохо, он согнулся еще больше, опустил голову ниже, прижал руку к животу крепче. И краем глаза заметил, как ши Дарай стиснул кулаки: понял, что его планы пошли прахом. Между поклонником и пациентом хороший лекарь всегда выберет последнего, а Тэлли была очень ответственной знахаркой.
— Скорее в дом. Я тебя осмотрю.
В ее глазах читалось искреннее беспокойство, и сердце Наилона запело от радости. Волнуется! За него! Он ей небезразличен! О нем Тэлли печется больше, чем о других больных, что постоянно приходят к ее палатке за помощью.
С удовольствием эльф позволил затянуть себя внутрь шатра. Полог из ткани распахнулся перед его лицом. И захлопнулся перед длинным, облезшим на солнце носом ши Дарая.
Завесившись волосами, Наилон не отказал себе в злорадной улыбке.
— Значит, боль колющая, резкая? — уточнила Тэлли и деловито уложила его на свою кровать.
— Как будто ножом бьют, — повторил Наилон, наслаждаясь ее вниманием и тем, что попал в постель желанной женщины, пусть даже таким необычным способом.
Подушка под его головой источала слабый, едва уловимый аромат пустынных эфемеров. Матрас был мягким, и Наилон невольно представил, как Тэлли опускается на него совершенно голая — например, после ванны. Каждую ночь она спит в этой самой постели. От этой мысли запекло в груди и… в штанах. Испугавшись, Наилон поспешил успокоить разыгравшееся воображение: в мягких шароварах категорически нельзя предаваться неприличным фантазиям.
— Мне надо пощупать твой живот, — нахмурилась Тэлли. И вдруг попыталась задрать на эльфе сухили.
От неожиданности Наилон вцепился в тунику обеими руками, но тут же смутился своей реакции и разжал хватку.
Ткань заскользила вверх, обнажая рельефный торс. Под взглядом Тэлли эльф специально напряг живот, чтобы кубики мышц проступили отчетливее. Ужасно хотелось проникнуть в чужие мысли и узнать, нравится ли рыжей красавице то, что она видит.
— Тут болит? — пальцы надавили на правый бок чуть ниже ребер.
Наилон мотнул головой.
— А тут? — Тэлли потрогала его возле пупка.
От ее прикосновений живот поджимался, и по телу растекались волны сладкой щекотки.
Наилон прислушался к тишине. Хлопала на ветру ткань шатра. Где-то вдалеке крикливые женщины искали истину в споре.
— Прошло. Больше ничего не болит, — сказал он, убедившись, что соперник убрался восвояси и не караулит Тэлли у входа в палатку. — Наверное, не надо было верить Флою и пробовать сыр из верблюжьего молока.
— Глупости. У нас все делают его и едят. Вот смотри, — она ткнула пальцем в полотняный мешок, подвешенный к деревянной балке ее жилища. Наилон знал что там. Кислое молоко. Когда стечет сыворотка, получится творог. Из творога, высушенного на солнце, сделают сыр. Очень вкусный и сытный. Наилон уже ел его и ни разу не мучился желудком.
— Подожди меня здесь.
Тэлли отстранилась, чтобы исчезнуть за тонкой занавеской, отделяющей спальню от гостиной. Терять ее из вида было физически больно.
Все-таки зря он сказал, что ему полегчало. Пусть бы и дальше трогала его, задавала вопросы, смотрела с участием, а он на правах больного купался бы в ее внимании. А теперь что? Даст какое-то снадобье и выставит вон.
Подтверждая его мысли, Тэлли вернулась в комнату с глиняной банкой в руках. В гостиной на полках под столом таких стояла целая шеренга.
— Знаю, что тебе лучше, но все равно будет не лишним принять.
Наилон все еще лежал в ее постели, и с мягкой улыбкой знахарка опустилась на ее край. Села рядом с ним. Близко. Так, что их бедра соприкоснулись.
Это получилось случайно? Или было сделано намерено? Неужели Тэлли нарочно придвинулась к нему вплотную?
Ее улыбка вдруг показалась эльфу завлекающей, полной тайного обещания.
Но что, если он ошибся? Что, если увидел в ее глазах то, чего нет?
Сотни вопросов роились в голове Наилона, но он отбросил все до единого и решил действовать. Когда если не сейчас?
Он мягко забрал из рук Тэлли баночку с зельем и опустил на песчаный пол, застеленный ковром. Знахарка озадаченно нахмурилась, но ничего не спросила. Молча она наблюдала за тем, как Наилон садится на постели и приближает к ней свое лицо. Чуть вздрогнула, когда мужские пальцы зарылись ей в волосы на затылке, но не сказала ни слова против, хотя понимала — конечно же, понимала! — к чему все идет. Вместо того, чтобы отпрянуть от дерзкого пациента, она замерла в ожидании неизбежного, напряженная до предела и в то же время податливая, как глина. Ее зрачки напоминали озера, что вышли из берегов и затопили зеленые поля. В глазах Тэлли Наилон видел свое отражение. Его лицо дрожало в их черной бездонной глубине.
Кровать под ним скрипнула. За миг до поцелуя Наилону показалось, что Тэлли качнулась ему навстречу.
Первые секунды Тэлли не отвечала на поцелуй. Ее губы были твердыми, неподвижными, а фигура словно деревянной. Наилон даже занервничал.
Поторопился? Неправильно понял?
Взволнованный, он хотел было отстраниться и спросить, что не так, но тут знахарка тихонько выдохнула ему в губы и обмякла в его объятиях.
Они целовались!
