Во время ужасающего взрыва сгубившего Минас-Тирит — столицу Соединённого Королевства Севера и Юга — погибли двухсотлетний король Арагорн-Элессар, прозванный в Руни Подлешком и его жена-лешачка. Их сын и наследник Араторн Второй в тот день находился далеко на севере в арнорских землях. О произошедшем он узнал лишь через четыре дня, когда его отыскал громадный орёл с преисполненным отчаяния письмом. Еще неделя ушла на бешеную скачку, когда, загоняя роханских коней насмерть, королевич — точнее, отныне уже король — нёсся на юг.
Развалины Минас-Тирита он узрел серым дождливым полднем.
Никогда — даже в волшебном прошлом — человеческое воображение не могло представить подобных размеров причинённого урона и подобной жестокости. Сложенные вместе таблички взорвались с ослепительной вспышкой. Исполинский огненный клуб и невидимые, но смертоносные лучи принесли горожанам молниеносную смерть и обратили древний город в пепел. Мостовые и развалины стен оплавились, покрывшись стеклянной коркой. Люди, животные, деревья были умерщвлены страшным образом. Они в мгновение ока превращались от страшной жары в твердый уголь, вспыхивали и исчезали. Не то, чтобы спасать — хоронить было некого: от жертв не осталось ничего — взрыв буквально испарил горожан. Через полчаса на оплавленные руины пролился черный дождь из кипятка, который даже не затушил пожаров.
Молодому гондорскому государю, оставшемуся в одночасье без стольного града, сообщили, что ничтожные остатки чудом выживших горожан стремительно гибнут. Без какой-либо внешней причины люди теряют аппетит, их охватывает горячка, затем начинают выпадать волосы. Появляются по всему телу багровые пятна, вроде ожогов от кипятка. Затем следует кровотечение из ушей, носа и рта и как следствие — смерть.
— Ваше величество, — деликатно кашлянув, обратился к нему воин личной королевкой охраны, — простите за то, что прерываю скорбные размышления, однако…
— Что? — вздрогнув повернулся к воину Араторн Второй.
— В развалинах дворца ваших матушки и батюшки всё обратилось в прах и оплавленные глыбы. Почти ничего не удалось отыскать.
— Почти?
— Да. Вот это совершенно не пострадало. — телохранитель обеими руками поднял завёрнутый в серый плащ тяжёлый предмет, положил на ноздреватый камень.
Араторн отбросил ткань и увидел шар, с первого взгляда кажущийся стеклянным.
— Палантир! — вырвалось у него.
Молодой правитель Объединённого Королевства Севера и Юга провел по шару ладонью и отдёрнул руку, когда в глубине холодного хрусталя замерцал холодный жёлто-коричневый клубочек. Мерцание усилилось, клубочек стал распутываться в нить. Она, в свою очередь превращалась в строки, на всеобщем языке, выплывавшие на поверхность палантира:
Араторну, недавнему королевичу Камнеземелья, ставшему моими стараниями королём, от Брана Учителя привет.
После уничтожения Кольца Всевластья, в шарах-дальновидах остался запас волшебной силы на один разговор. Предлагаю воспользоваться возможностью побеседовать. После чего дальновиды превратятся в ненужные куски стекла, которые можно будет просто выбросить. Для начала беседы достаточно некоторое время подержать шар в ладонях. Единственное моё условие — разговор должен протекать с глазу на глаз. Обращаюсь к Вашему величеству с надеждой на взаимное понимание, полагаясь также и на ваш разум.
Араторн с омерзением скривился, замотал палантир в плащ и приказал спрятать в седельную сумку.
Яр рассказывал Брану, Ясеню и Смуреню, как он с большим трудом выкроил один день при поездке в Чистоград и на Братское подворье для того, чтобы завернуть в Большие Смердуны.
Староста встретил его с распростёртыми объятьями. Потащил в баню сдороги и основательно отхлестал душистым веником. Затем они сидели в большой семикомнатной избе-новостройке. Там было дивно: светло, чисто, спокойно. Невообразимо чудесно пахло свежеиспеченным хлебом, копчёным салом и крепким чаем. Они неторопливо пили чёрное бархатное домашнее пиво, ели тушёное мясо с хрустящими малосольными огурчиками. За этим последовали всяческие салаты, а лишь затем, после передышки, старостиха внесла необъятный пирог к чаю.
— Не могу… — жалобно простонал Яр, однако староста бвл неумолим: «Ничего, сейчас по саду прогуляемся, утрясём, место и появится.»
Когда они неспешно прогуливались под яблонями, староста задумчиво говорил:
