Не сразу подавшись усилиям всей четвёрки, дверь медленно и мягко распахнулась. Затрепетавшие огни свечей, казалось, хотели сорваться с фитилей и унестись прочь. Дрожащий свет озарил небольшую комнату с узкими бойницами. В комнате царил жуткий разгром, пол усеивали изодранные в лоскутья одеяния, черепки битых кувшинов и чашек, осколки цветного стекла. На бревенчатых стенах косо висели полусорванные и распоротые крест-накрест ковры, посредине стоял покосившийся большой коричневый стол, его отломанная ножка валялась рядом.
— Словно стадо бешеных быков впускали! — судорожно сглотнув, заметил Смурень. Бран неопределенно хмыкнул, поднёс свечу к косо торчащему в железном зажиме факелу. Совершенно неожиданно тот с треском разгорелся, стало значительно светлее.
— Зачем мы здесь? — прошептала Внята — Всюду беспорядок, разгром, запустение, всё пограблено, а что не взято — изничтожено.
— Не всё. — возразил Бран, оглядываясь. — Лешелюбская спесивая и мстительная природа выместила на беззащитной утвари свою ненависть к слугам Чёрного Властелина. Ломали и крушили, однако, вряд ли главное нашли.
Он внимательно огляделся: — Братья, а ну-ка проверьте там…
— Зачем? — хором удивились Ясень и Смурень, встав перед изрубленным на мелкие кусочки сундуком. — Одно крошево осталось… багровые лоскутья какие-то.
— Дайте я поищу, — нетерпеливо отстранил их Бран, — тут вполне может что-то быть.
— Откуда ведаешь?
— Да ничего такого особого не ведаю. — Бран отгребал в сторону обломки сундука, лохмотья обивки. — Как бы это объяснить… Прятали не от таких, как мы, а от лешелюбов. Вот те и не отыскали толком ничего. Как полагаешь, Смурень, зачем понадобилось намертво прибивать ларь к полу?
— Откуда ж мне знать? Взбрело князю в его призрачную башку…
— «Взбрело»… Сундучное дно прибито… А попробуйте-ка его приподнять! Ну, не ногтями же царапайте, а топорами поддевайте!
— Полная луна! — ахнула Внята, когда Близнецы с размаху сели на пол с неожиданно легко подавшимся деревянным сундучным днищем в руках. — Да это крышка тайника!
— Вот они. — глухо сказал Бран.
— Кто «они»? — шёпотом спросил Смурень, осторожно водя свечой над открывшимся прямоугольным подполом.
— Моргульские клинки. — ответил Бран. Он осторожно извлёк длинный кинжал с серебряной рукоятью и чёрным лезвием.
— Те самые? — поразилась Внята. — Оружие Девяти?
Бран кивнул. Он с крайней осторожностью рассматривал оружие.
— Прежде, когда в Нашем Мире ещё водилось волшебство, они обладали чародейской силой и светились. Не было спасения тому, кого хотя бы оцарапал такой кинжал. Теперь это обычный клинок, правда, невиданно прочный и острый. Сколько их?
— Семь… девять… двенадцать.
— Отлично. Возьмите себе по одному, остальные тщательно сложите на обрывок ковра, замотайте и увяжите. Обязательно унесём.
Больше им не удалось ничего найти. В книгохранилище друзей вообще постигло полное разочарование — полки были совершенно пусты, некоторые опрокинуты и разбиты. Судя по маленьким клочкам бумаги, валявшимся на полу и ступенях ведущей вниз лестницы, рукописи стащили к очагу в круглой палате и там с особой ненавистью сожгли.
Переглянувшись, друзья направились к выходу. Дверной проём встретил их серо-розовым светом и свежим предутренним ветерком.
— Так это что же — мы всю ночь по терему шарахались? — поразился Ясень.
— На свечи глянь. — ответила Внята. — На треть выгорели. Задуй.
— Да, гасите огонь, тушите его. — прогудел древопас. — Вижу, нашли что-то? Что ж, пусть послужит на благо, чем бы это ни было. На ваше, человечье благо… А вот что с теремом делать?
— Быть может договоримся? — предложил Бран. — Подари его нашему Братству. Осушим подвалы, отстроим, наведём порядок. Вон какая добротная постройка, неужто не жаль разрушать? Взамен наше Братство отдаст лес в Заболотье. Ни один человек никогда не ступит туда, владей им вечно. Знаешь какие там деревья?
— Знаю, странный человек, знаю этот славный лес. Взамен говоришь? Однако же было обещано разрушить чёрный терем, а древопасы слов на ветер не бросают.
— Но ведь те, кому дано обещание обманули тебя. — возразил Бран.
— Пожалуй, твоя правда. — древопас опустил морщинистые веки, помолчал. — Да будет так. Берите терем, а я ухожу в Заболотье.
