Из камышей начали цепочкой выходить воины из отрядов Близнецов. Они приветственно махали руками, выбирались на покрытый травой берег острова. Им навстречу спешили ждановы бойцы. Приветствия, восклицания, вопросы, ответы сливались в сплошной гул: — «Ну, здорово!», — «Как ты, сосед?» — «Как Чага Сухарь?» — «Погиб, бедолага!»-«Неужто?..» — «Да, понимаешь, стрела в грудь угодила… Захоронили у рощи…» — «А Груздь?» — «Да вот же он» — «Эй, привет, Груздь!» — «Как нашли нас?» — «Как сюда пробрались?»
Когда шумные приветствия притихли, в костры подбросили дров, нарезали хлеб и сыр, в котлах забурлила похлёбка с собранными по дороге грибами и компот из найденных на острове ягод.
Уплетая похлёбку, Близнецы с набитыми ртами, перебивая друг друга рассказали Брану и Ждану всё, что произошло с ними. Их отряды, выйдя из болота, обходными путями достигли деревень Писюковки и Сутулова. Там к ним присоединились земледельцы, вдохновлённые примером смердуновцев. Семеро из них были верховыми. Потом Высь Мухомор нагнал их, двигаясь из Кузюзяк. К нему привела двенадцать человек молодая крестьянка Внята Тихая.
Бран внимательно посмотрел на сидящую у их костра Вняту. Крепкая, в ладно сидящей на ней мужской одежде, она сразу понравилась Брану: на вопросы отвечала коротко и точно, пока Близнецы ели похлёбку, она уже допивала компот. Внята невозмутимо выдержала пристальный взгляд Брана.
— Неразговорчива? — улыбнулся он.
— Так её и прозвали Тихой. — тут же пояснил Высь. — Поговорку-то насчёт тихого омута помнишь?
Внята вполне оправдала пословицу. Когда Близнецы отправились устаивать шалаш, она сказала, что должна с глазу на глаз сообщить Брану нечто важное.
В стародавние, ныне почти забытые времена, поведала Внята, Рунский князь-кольценосец, один из девяти верных слуг Чёрного Властелина, повелел выстроить укреплённый терем посреди здешних лиственничных лесов и болот. За долгие сотни лет князь-призрак бывал здесь многократно, хотя никогда подолгу не задерживался. Распоряжения повелителя отправляли рунского кольценосца в самые разные уголки Нашего мира, однако тот всякий раз возвращался сюда.
После окончания Войны Кольца и раздела Руни злорадствующие победители приказали Пьюну Громоздиле стереть терем с лица земли. Однако выделенные лешими для этой цели деньги были разворованы пьюновыми прихвостнями, потому терем был заброшен, но остался цел. Болтали, правда, будто к нему приставили какую-то особую охрану… Многочисленные плотины и каналы, управляя которыми отводили болотные воды, пришли в негодность. Топи заняли всю округу, залив и подступы к терему и деревню, где жила княжья прислуга.
— Как проведала? — коротко спросил Бран.
— Люблю много знать. — так же кратко ответствовала Внята. — С тобой, может, и не сравнюсь, но… Кстати, добраться до терема можно именно отсюда. Даже верхом, если осторожно..
Отряд Брана миновал редколесье с густым и высоченным папоротником. Постепенно лес густел, лиственницы становились выше, шире и мощнее. Дорога, ведущая к терему за четверть века заросла, кое-где деревья своими корнями выворотили известняковые плиты.
— Мрачно тут. — зметила Внята. — Безжизненно и сыро. Деревья чёрные, одинаковые и конца им не видно.
— Так ведь князь-чародей и был нежитью. — отозвался Бран. — Для него — самое подходящее место.
Ни ветерка не было, ни шороха, только начала чмокать под копытами болотная водица.
— Змей, поди, тут полно… — с омерзением предположил Ясень Близнец.
— Вымерли. — рассеянно ответил Бран, думая о чём-то своём. — Как кольценосцы сгинули, так и…
Лиственницы порой расступались и между ними блестели большие водные зеркала, к которым вяло стекали десятки маленьких ручейков.
— Не-не-не, не пойдёт. — озабоченно закрутил бородой Жмых Голота. — Нельзя дальше верхами, лошади будут вязнуть. Тропинка. опять же, ехидная. То ясно видна с седла, а то вообще теряется. Слезаем!
— Что ж, — согласился Бран, — пойдём пешком. А ты, Жмых, будь добр, останься с конями.
«Пешком»… Гм… Легко молвить, да трудно исполнить! Путь одолевался с немалым трудом. Однообразный лиственничный лес сменился смешанным. Стало сухо, исчезли болотные запашки, потянуло ароматом хвои и листвы. Изрядно сгустились кустарник и папоротниковые заросли, идти стало трудней. Под ногами чувствовались бугрящие почву толстые узловатые корни сосен, елей, берёз и вязов.
— Чудной лес. — бормотал Бран. — Обычно эти деревья вместе не растут. Но и не похоже, чтобы люди их сажали.
— Ещё бы! — поддержала Внята. — Каждый сук в глаз целит, всякий корень под ноги лезет.
Всё же до терема добрались без приключений, хотя заметно притомились.
Обиталище князя-кольценосца выглядело — по крайней мере снаружи — вполне прилично. Ни тебе мха на приземистой дубовой крепостной стене с башнями, ни проросших в неположенных местах вездесущих осин. Казалось деревья и кустарник, за четверть века захватившие всё возможное пространство, в страхе остановились перед рвом, что опоясывал терем.
