Осень в Южной Руни всегда была очень мягкой. Да что там осень — и зимы-то не шли ни в какое сравнение с зазныбскими снежными месяцами. Вот и сейчас в шатре даже не разжигали огня в очаге: хватало — и даже с избытком — жара Ласуниной переносной железной печи. Но какой бы замечательной ни была погода, природу никто не мог обмануть, день неумолимо сокращался, ночи растягивались. Вот и сейчас, светильник задули лишь к концу завтрака.
Колыхнулся полог у входа.
— Нечего лезть! — прикрикнула Ласуня. — Поесть человеку не позволят, не терпится им!
— Да всё уже, — откликнулся Бран, торопливо допивая взвар, — пусть входят. Спасибо, дорогая, всё очень вкусно. Добавки бы, да ведь не дашь…
— Не дам. — согласилась кухарка. — Сколь надо было съесть — съедено. Учителю негоже трясти брюшком. Некрасиво и нездорово.
Бран сокрушённо вздохнул, однако, когда Ласуня собирала посуду со стола и готовилась её мыть, проворно стащил кусок хлеба. За что получил ложкой по руке, но успел сжевать добычу.
— Ну малой и малой, честное слово! — в сердцах пожаловалась кухарка топящейся печи. — Дитё!
— Можно? — в шатёр заглянул Видимир Обстоятельный.
— Давай. — пригласил Учитель.
Начинался обычный день:
— Видимиру переданы расчёты движения светил по небу с календарными поправками, которые тот обещал, переписав, отправить учёному люду Братского Подворья;
— разосланы с почтовыми воронами ответы на письма, поступившие из городов и сёл, освобождённых Братством;
— отданы для печати сочинение «О лекарственных травах Руни» и учебник «Рассказы о минувшем»;
— выслушан отчёт Вняты Тихой о борьбе с лазутчиками лешелюбов;
— рассмотрен и подтверждён список переселяемых в Чистоград детей-сирот, отличившихся успехами в учёбе и примерным поведением;
— отведён под постой отряда чертей Шайхара городок Приморск, оказавший упорное сопротивлние Рати Братства;
— проведено военное совещание и утверждены направления дальнейшего наступления на Мохну;
— Рыжий с засунутыми в зажимы на ошейнике распоряжениями обежал палатки полковников.
После чего всё та же неумолимая Ласуня отогнала от шатра терпеливо ожидавших приёма посетителей и усадила за длинный обеденный стол Брана и Учеников. «Завтрак съешь сам, — говаривала она, — обед раздели с друзьями, ужин отдай собаке!» Последняя часть утверждения вызывала у Рыжего неистовое одобрение. Вообще пёс стал любимчиком Ласуни и, по правде говоря, этим беззастенчиво пользовался. Когда Рыжий скромно усаживался в уголке и молитвенно возводил на кухарку томные обожающие глаза, ему были обеспечены, самое меньшее, мозговая косточка или миска с молоком. А собачья подстилка вообше перекочевала в угол у плиты.
После обеда по крыше шатра зашуршал мелкий дождик, однако работа продолжалась:
— получено сообщение о скором прибытии послов из далёкого Харада;
— распределено продовольствие для безнадзорных стариков и увечных;
— состоялась беседа с Карром, до того собравшим ежедневные донесения крылатой разведки;
— прошла беседа с рыбаками, подписан договор о закупке у них уловов и восстановлении заброшенных коптилен;
— принято решение об открытии через неделю Чеканного Дома в Белгороде-У-Залива и выпуске новых серебряных денег;
— обсуждено начало учебного года в обучалищах Зазныбья;
— утверждены «основные направления перестройки Чистограда».
После ужина, состоявшего для Брана из булки с молоком, он пригласил Злата Удатного для разговора с глазу на глаз.
…Бран неподвижно сидел с опущенной головой, уставясь в чисто выскобленную сосновую столешницу. Молчание затягивалось и сидящий напротив Учителя Здат не выдержал.
— Муравей ползает? — дружелюбно поинтересовался он. — Обнаглели, мерзавцы! Весь стол истоптали.
— Смешно. — согласился Бран, медленно поднял голову и пообещал: — Сейчас расхочется смеяться.
По выражению глаз Учителя Удатной мгновенно поверил ему.
— Что-то случилось? — встревожился Злат.
— В том-то и беда, что нет. — фыркнул Бран. — Что может случиться? Чудо дивное, диво чудное? Ха! Вот как сожгли Кольцо Всевластья в Огнедышащей Дыре, так волшебства и прекратились. Надеяться не на что. А хорошо бы, кабы чудо содеялось. Раз — шли-шли и нашли в лесу кучу новеньких кольчуг и шлемов на всех наших бойцов. Два — упали в наш лагерь с неба тыща мешков муки с полтыщей бочек с солониной для прокорма рати. Три — объявилась у нас дюжина приручённых боевых драконов. Четыре… Тьфу, пропасть!
Он хватил кулаком по исписанной бумаге, чернильница подпрыгнула, из неё выскочила тростниковая ручка и скатилась на пол.
