Это верно. И все же предпочитаю считать, что сестры его нет в живых, ибо, если она жива, страшусь подумать, в каком состоянии она находится. Как и просила меня Люси, я постарался притушить чувство ожидания у Весткота. Он перенес разговор хорошо, но я почувствовал, что он не разделяет мой пессимизм, поскольку все равно продолжал расспрашивать о Каликшутре. Естественно, лорд Рутвен навострил уши, и мне расхотелось говорить об этом, но я счел своим долгом рассказать Весткоту все, что знал. Мне пришлось упомянуть и ту болезнь в горах, породившую столько страхов и суеверий. В беседу вмешался лорд Рутвен, а за ним - остальные гости. Последовал общий разговор о философии смерти, и вклад в него лорда Рутвена был очень мрачен. Он говорил со своей обычной грацией и остроумием, так что ужас того, что, как я знал, было самоанализом, почти скрыли его очаровательные манеры. Почти, но не совсем, ибо ужас остался, спрятанный под красотой, которую сам лорд Рутвен описал как маску, натянутую поверх агонии и гниения. Всего раз, один лишь раз, мне удалось заметить, что эта маска слегка соскользнула, и мельком взглянуть на то, что лежит под нею, - агония, самая настоящая агония. Потрясенный этим, не обладая искусством лицемерия, я решил уйти. Мне нужно было какое-то время побыть одному, подготовиться. Ибо я знал, что лорд Рутвен последует за мной.
Из Челси я возвращался пешком вдоль Темзы. У Воксхол-Бридж я услышал, как катится тяжелый экипаж. Я обернулся, экипаж притормозил и остановился у обочины. Дверца распахнулась, я вошел внутрь, и лорд Рутвен постучал по крыше своей тростью с серебряным набалдашником.
- Извините, - шепнул он, - за то, что вмешался сегодня в вашу беседу.
Я прислушался к грохоту колес тронувшегося экипажа.
- Мне просто было интересно узнать, не могли бы вы пересмотреть свое решение.
Наступило молчание, и я было подумал, что он ждет моего ответа. Но он повернулся, прижался щекой к стеклу окошка и смотрел, как на водах Темзы играют лунные блики.
- Вы ведь увидели это сегодня, не так ли? - спросил он.
- Увидел?
- Да, когда замолчали. Вы поняли. Я знаю.
- Боюсь, больные души не по моей части.
- Я не прошу вас лечить мою душу, - тихо рассмеялся лорд Рутвен.
- А что же тогда?
- Кровь... Вы же сами сказали, доктор, болезнь у меня в крови. И причина ее - физиологическая.
Он наклонился, взял меня за руки и заглянул в глаза. На его лице отразилось отчаяние.
- Вы должны мне помочь... и ради меня, и ради всех тех, кому я могу угрожать.
- А если нет?
- Ничего. С моей стороны, вам ничего не угрожает, доктор Элиот, если вы это имеете в виду. Я не хочу, чтобы вы продолжали работу по принуждению. Совершенно верно, я убиваю, но только потому, что мне надо пить. Вы видели мои кровяные клетки и понимаете причину... я не могу удержаться, так же как ваши пациенты не могут не поддаться воздействию заболеваний. Но я не маньяк-убийца. По крайней мере, - он помедлил, - я могу выбирать свои жертвы.
Он глотнул воздуха, и по лицу его пробежала тень. Не знаю каким образом, но на секунду его агония обнажилась передо мной.
- Вы должны помочь, - проговорил он, - во имя, - он горько улыбнулся, - гуманности.
Я долго не отвечал.
- Не могу, - сказал я наконец. - То, что вы просите, - излечение ваших кровяных клеток от жажды крови... Такое лечение, как я уже говорил, означало бы бессмертие. Бессмертие, лорд Рутвен! Но найти это лечение - вне моих сил, вне сил какого-либо человека вообще.
- Нет, - коротко бросил лорд Рутвен, - такая возможность должна быть. - Он наклонился ко мне. - Найдите ее... для меня, доктор. Сделайте все, что сможете. Где-то как-то вы должны подарить мне надежду. Мне и всему моему племени. - Он сжал мне руку, вцепившись в нее пальцами. - Не отказывайтесь, доктор!
Экипаж остановился на перекрестке. Я высвободился от хватки лорда Рутвена и встал.
- Выйду здесь, - промолвил я.
Лорд Рутвен следил взглядом, как я открываю дверь и вылезаю на улицу, но не пытался меня удержать.
- Если хотите, мы могли бы довезти вас до Уайтчепеля, - предложил он.
- Предпочитаю пройтись. Мне надо о многом подумать.
Брови лорда Рутвена выгнулись:
- Действительно, надо.
- Я сделаю все, что смогу, - пообещал я. - Но пока, прошу вас, оставьте меня.
