- Сколько вы готовы страдать, мистер Уайльд? - протянул он.
- За вечную молодость?
Лорд Рутвен склонил голову:
- За любую молодость вообще?
- Юность, - сказал Уайльд с торжественным выражением лица, - стоит прожить. Это чудо из чудес. Настоящий источник счастья.
- Вы и вправду так думаете? - засмеялся лорд Рутвен.
- А вы не согласны, милорд? Это потому, что вы сами до сих пор прекрасны. Вы, конечно, состаритесь. Пульс вашей жизни замедлится и станет неровным. Ваш лоб испещрят морщины, щеки впадут. Свет померкнет в слепнущих глазах. И тогда, милорд, вы будете ужасно страдать, вспоминая страсти и удовольствия, которые, как вы когда-то думали, по праву вечно принадлежат вам. Юность, милорд, юность! В мире нет ничего лучше юности!
Лорд Рутвен бросил взгляд, на вино у себя в бокале.
- Красота, о которой вы говорите, мистер Уайльд, - иллюзия. Нестареющее лицо - не что иное как маска. Под внешним видом вечной молодости дух будет метаться в зловещей мешанине порока и зла. Мистер Стокер прав. Красота сможет скрыть, но не сумеет спасти.
- Вы меня удивляете, - сказал Уайльд. - Вас самого не искусило бы сие предложение?
Лорд Рутвен погасил сигарету. Я заметил, что он вдруг взглянул на Элиота, но больше не проронил ни слова.
- Вы чересчур честны в своих доводах, милорд, - фыркнул Оскар Уайльд. - Конечно же, вы прожигатель жизни, при вашей красоте вы никем иным быть не можете, а любители наслаждений обычно поддаются искушениям. Ведь только так можно от них отделаться, в конце концов.
Лорд Рутвен откинулся на спинку стула:
- Да. Пожалуй, вы правы.
- Конечно прав, - продолжал Уайльд. - Ибо что такое страдания в сопоставлении с красотой? Ради красоты прощается все. Вы, милорд, можете быть повинны в самых ужасных грехах, можете быть прокляты навек, но красота ваша завоюет вам прощение, ваша красота - и любовь, которую она вдохновляет.
- Лично вы простили бы меня?
Мне показался странным этот вопрос, и я заметил, что, задавая его, лорд Рутвен вновь взглянул на Элиота.
- Мне прощать вас? - тягуче произнес Уайльд. - Мне бы это не понадобилось. И вообще, я предпочитаю красоту опасную. Я предпочитаю пир с пантерами, милорд.
- Скажите лучше, вечерю с дьяволом, - пробормотал Элиот, неожиданно вставая. - Стокер, мне пора идти.
Все воззрились на него с удивлением... все, кроме лорда Рутвена, который слегка улыбнулся и закурил новую сигарету. Но Элиот, как я заметил, не обратил внимания на реакцию присутствующих. Он повернулся, поблагодарил мою жену за ужин и поспешил к выходу. Я нагнал его в холле, ожидая, что он расстроился, но он, напротив, держался почти бодро. Я спросил его, почему он так внезапно уходит, но он ничего не ответил, лишь поблагодарил меня за, как он выразился, "ужин открытия".
- Открытия чего? - спросил я, но он лишь покачал головой.
- Вскоре увидимся, - сказал он, - и тогда я дам вам кое-какие ответы. А пока, Стокер, желаю вам доброй ночи.
С этими словами он ушел, оставив меня в еще большем недоумении, чем раньше.
Элиот, однако, был прав. Вскоре я действительно получил ответы ответы более ужасные, чем я отваживался себе представить...
Дневник доктора Элиота
30 июля, поздно ночью. Прорыв в исследованиях, на который я надеялся, возможно, очень близок. Сегодня вечером встречался с лордом Рутвеном - на ужин к Стокеру он пришел последним. Не ожидал, что он там будет. За столом я сидел напротив него, но изо всех сил старался не вступать в беседу, вместо этого большую часть ужина разговаривал с Эдвардом Весткотом. Люси переговорила со мной о нем, пока мы шли в столовую. Оказывается, возникли слухи, что сестра Весткота вовсе не умерла.
Весткоту написал какой-то младший офицер, и в письме говорилось, что в горы направлена экспедиция. Люси, естественно, опасается, что муж ее будет разочарован, и подозревает, что все это какой-то грубый розыгрыш. Я спросил ее почему, и она слегка пожала плечами.
- Что-то не то в этом письме, - призналась она. - Почему, например, если сестру действительно нашли, Нэд не получил никакой весточки от отца? Он ведь тоже там, в Индии, а не написал ни строчки.
- Но кому нужно разыгрывать такую жестокую шутку?
- Не знаю. Но прошу вас, Джек, уверена, что Нэд будет расспрашивать вас о Каликшутре, ибо знает, что вы сами жили в тех местах. Так что говорите с ним осторожно. Не хочу даже думать о том, что Нэд воспрянет духом, а потом все опять кончится ничем.
