- Но мы соседи с лавкой ПОЛЛИ. Как же я могу об этом не знать?
Она не улыбнулась, но мне показалось, что в глазах ее блеснул смешливый огонек, показывающий, что она считает нашу беседу забавной.
- Кроме того, - добавила она, играя колечком, стягивающим ее волосы, Лайла говорит мне, что хорошо знать разное. Вы так не считаете?
- Нехорошо знать об опиуме.
- Но вы-то знаете.
- Да. Потому что я должен знать, от чего люди болеют.
- Тогда, выходит, вы сами курили опиум?
Я нахмурился, но ее лицо оставалось серьезным и полным интереса.
- Нет, - пробормотал я.
- А почему?
- Потому что предпочитаю, чтобы мозг у меня был чист и хорошо работал. Не хочу одурманивать его. Жажда опиума неутолима, Сюзетта. Вы понимаете, что такое ненасытность?
Она кивнула.
- Хорошо, - сказал я. - У меня тоже есть своя ненасытность, но к естественному возбуждению, к стимуляции моих мыслительных способностей. Я видел, как вы играли в шахматы... вы, как и я, любите задачи и загадки.
Она снова медленно кивнула.
- Тогда обещайте, никогда, никогда не курить опиум. - Я постарался придать себе как можно более строгий вид. - Если уж зависеть от чего-то, так лучше от возбуждения своих же собственных сил, своих же умственных способностей.
- Как с Шерлоком Холмсом.
- Да, - подтвердил я, не желая признаваться, что еще не прочел ту повесть о нем. - Да, если хотите.
- В таком случае, - заговорила Сюзетта, вновь играя колечком, - когда хотите быть бдительным, настороже, вы...
- Да?
- Вы принимаете кокаин?
Она, должно быть, заметила мое удивление, но не моргнула и глазом. На лице ее, как и прежде, отражалось лишь невинное любопытство. Я отвернулся. Джордж был прав - ей действительно нужна, по меньшей мере, няня. И только я подумал о том, что надо сказать об этом Лайле, как на лестнице послышались шаги, и Сюзетта, соскочив с дивана, подбежала к двери.
- Лайла! - воскликнула девочка, бросаясь обнимать входящую Лайлу.
Та тоже обняла Сюзетту, подхватывая ее на руки. За ними высился какой-то человек в вечернем костюме - темнолицый, бородатый, с чалмой на голове. Я сразу узнал его - это был раджа.
Секундой позже я вспомнил, что на самом деле это Джордж. Такие ошибки памяти всегда дают пищу для размышлений, ибо, вглядевшись в лицо человека, я был поражен преобразившейся внешностью своего друга. Короче говоря, я не мог узнать его - вместо простодушного, жизнерадостного сэра Джорджа Моуберли на меня смотрел человек, обуреваемый ревностью и похотью.
- Джордж, - сказал я, протягивая руку.
Джордж взглянул на нее, и губы его задрожали, словно от ненависти ко мне. Однако он сдержался и пожал мне руку, а я вдруг содрогнулся. Не знаю почему, но меня вдруг охватили отвращение и страх. Я вспомнил, как Люси и Стокер рассказывали, что почувствовали при виде раджи. Теперь я тоже, даже зная, кто это на самом деде, испытал нечто подобное. Джордж, по-видимому, заметил мое отвращение и нахмурился, а я, чтобы не выдать себя, начал говорить ему комплименты, восхваляя качество его грима и костюма, улыбаясь как можно более добродушно:
- Весьма необычный вид, - закончил я.
- Да, - согласилась Лайла, беря его под руку. - Вид совсем зловещий.
Она потянулась поцеловать его, и Джордж прильнул было к ней, но Лайла освободилась из его объятий.
- Не при ребенке, - проговорила она.
- К черту ребенка!
Джордж злобно глянул на Сюзетту и что-то пробормотал про себя. Сюзетта же вдруг расхохоталась. Джордж нахмурился еще больше, и я увидел, что кулаки его сжались.
Лайла, должно быть, тоже заметила это, ибо отвела Джорджа в сторону.
- Пойдем, - позвала она, - смоем этот грим.
Мы прошли в оранжерею. Идя рядом с Лайлой, я заметил, что она тоже изменилась, хотя не в такой степени, как Джордж. Лицо ее было накрашено, не сильно, но ярко; волосы были намеренно приведены в беспорядок, будто непричесаны; также я заметил украшения из золота Каликшутры. Платье ее было еще более смелого покроя, с декольте по последней моде. Она совсем не походила на ту женщину, у которой я сидел во время предыдущего визита. И вновь мне стало немного не по себе от такого ее превращения.
Мы остановились у фонтана, Джордж нагнулся и стер с лица грим. Когда он мылся под струёй фонтана, я подметил, что краска расплывается в воде, как кровь. Интересно, особенно в свете того, что Люси видела на Бонд-стрит, когда Джордж накладывал грим... Трудно объяснить, почему грим на лице выглядит как кровь. Я почувствовал облегчение, лишь когда Джордж закончил омовение и сел рядом с нами. Теперь он снова выглядел самим собой. Почти самим собой, ибо во взгляде его посверкивали огоньки подозрительности, а черты лица еще больше заострились. Было очевидно, что силы его продолжают слабнуть, и я попросил Джорджа зайти ко мне на днях. Он обещал, что зайдет, как только примут законопроект, голосование по которому было назначено на следующую неделю. Придет ли Джордж, не знаю, поживем - увидим.
Вскоре я поднялся и распрощался. Складывается какое-то неудобное положение. В будущем мне придется навещать Лайлу, когда у нее точно не будет Джорджа. Бог знает, что за картины рисует его воображение.
