Громкий рык одного из орков пронесся над полем брани, предупреждая об опасности других. Сотни орков разом уставились на меня злобными глазами. Я был один — жалкая мошка перед лицом их мощи. Огромный орк, играя горой мышц, выступил вперёд. Одарив меня презрительным взглядом, что-то прорычал своим сородичам на гортанном наречии и огромной лапой потянулся к моему шлему. Попытка грубой силой раздавить мой череп закончилась тем, что я разрубил его напополам.
Став свидетелями столь легкой расправы над своим вожаком, орки с ревом ринулись на меня сокрушительной волной. Я, с радостью, шагнул им навстречу.
Орки, конечно, не робкого десятка. Иные и вовсе нарекли бы их сильнейшими из чудовищ, но для меня, редкого монстра четырнадцатого ранга, чья мощь усилена артефактами игроков, они были не более чем букашки. Объятый алой дымкой меч с помощью навыка Рассекания запросто крушил их сталь и плоть. Словно багровые молнии, моя способность, едва успев восстановиться, выкашивала дюжины врагов за взмах.
Благодаря шестому чувству я мог не только уклоняться от сильных атак, но и выделить для себя среди толпы шаманов. Именно они — плетущие стихийные чары и снимающие проклятия — были моей первоочерёдной целью. Чувствуя их звериную ярость, ощущая их намерения, я пробивался сквозь море краснокожих тел и всегда бил точно в цель. Мой меч взметнулся к небу и словно молния отсёк шаману руки, а вторым движением перерубил его напополам. Костяные шипы, вырвавшиеся из моей ладони, опередили залп баллист, превратив орков в кровавые ошмётки.
Наша битва превратилась в безумный танец, в котором я, словно вихрь смерти, кружил среди воинов, оставляя за собой лишь алые росчерки. Шестое чувство вело мой клинок, указывая следующую жертву. Орк с двумя топорами, орк с копьём, шаман с тотемом — все они падали один за другим. Но сколько бы я ни обрушивал на них сталь, ряды орков не редели. Их было слишком много.
Настоящие проблемы начались, когда во время битвы орки впали в ярость и стали значительно сильней. Увернуться от их ударов стало невозможно. Тяжёлый молот обрушился на спину, топор полоснул по плечу. Мои кости сломались под тяжестью ударов. Я сам не понял, как оказался на земле. Всё что мне оставалось, это сращивая кости, защищать череп и выжидать момента.
Всё это время, незаметно для врага, я использовал свою ульту. Каждые десять секунд моё тело исторгало облачко фиолетовых спор. Вдохнув их трижды, орки получали метку проклятия — призрачный узор чёрной бабочки расцветал у них на спинах. Проклятье, казалось, не делало ровным счётом ничего. Ни урона, ни слабости, ни единого видимого эффекта.
Спрашивается, и зачем я только потратил на эту способность целых четыре очка навыков? Вопрос, достойный размышления, но истина проста: чем туманнее эффект, тем страшнее его сила. Вопрос не в том, что должно случиться, а что уже произошло.
Веселье началось, когда я восстановил руку и навыком Рассекания очертил алую дугу. Фонтаны алой крови окрасили и без того красных орков, и в этот миг сработало проклятье. Орки замерли на мгновение, а затем… словно безумные псы набросились друг на друга. Топор одного орка с хрустом расколол череп товарища, а в следующее мгновение его самого пронзили кинжалами, вздымая над собой словно трофей.
Мой «Токсичный фейерверк» — это симфония хаоса, дирижируемая ядом и безумием. Суть его заключалась в том, что трижды вдохнув отравленные миазмы, жертва получала проклятую метку. Сама по себе метка была безобидна. Она лишь предвестник грядущей бури. Но стоило пролиться крови проклятого, как безумие охватывало всех, кто её касался. И чем больше орки резали и кромсали друг друга, тем глубже погружались в пучину кровавого безумия. Теряя всякое различие между врагом и союзником, они с остервенением уничтожали себе подобных, превращая поле боя в адский карнавал.
Единственный недостаток «Токсичного фейерверка» — его непригодность для использования вблизи союзников или против одиночной цели.
Восстановив сломанные кости и заменив части изорванных доспехов, я поднялся во весь рост и, с довольной усмешкой, присоединился к всеобщему «веселью». Спустя двадцать минут, оставив за собой горы из двух тысяч мёртвых орков, я с силой пнул ногой массивный рычаг.
Прозвучал лязгающий щелчок, шестерёнки пришли в движение, и тяжелые ворота начали медленно подниматься. Через несколько мгновений моему взору предстали две сотни игроков, которые с недоумением таращились на меня круглыми глазами.
Саблезуб, лидер рейда, отчаянно пытался скорректировать падение, но из-за зелья левитации его и других игроков закружило в воздушном вальсе. Завывание ветра в ушах сопровождалось воинственными криками орков, которые принялись метать копья в ещё не приземлившихся игроков.
Вместо главного замка, где игроки планировали оказаться, Саблезуб рухнул в самое сердце каменного лабиринта орочьего города. Вокруг царила тишина и только издали эхом доносились звуки битвы.