Мне 45 лет, ни мужа, ни детей, даже друзей нет. Работаю за мизерные деньги и вечера коротаю перед телевизором. Что я хочу? Да наверное уже ничего. Разве что…Шанс изменить жизнь, начать сначала, не повторить тех же ошибок.И вдруг мне дают такую возможность! Только всего три попытки, как три желания…
– Алевти-ина-а-а!
Вопль пронёсся по длинному гулкому коридору, отскакивая от крашеных в болотно-зелёный цвет стен, и достиг моих ушей. Я вздрогнула, воровато оглянулась и махнула Пузатой с рампы:
– Иди, иди! Попозже прибегу, покормлю тебя!
Пузатая испуганно прижала лопухастые уши к голове и отбежала в сторонку. Лучше, чтобы Лариса Пална не видела, что я кормлю бродячих собак! Запретила ж, строго-настрого! А завхозу вообще велела сразу вызывать живодёрку…
– Кыш, Пузатая, кыш, – я ещё раз махнула рукой на собаку и поспешила внутрь: – Я тут, Лариса Пална, бегу!
Заведующая стояла у выхода в торговый зал и нетерпеливо постукивала острым носком модной туфли по кафелю. Завидев меня, она постучала уже пальцем по циферблату воображаемых часов на запястье и принялась истерить:
– Зал грязный, люди жалуются! А ты ходишь чёрти-где!
Да уж, целых десять минут зал немыт! Угу… Я молча метнулась за шваброй и ведром, а Лариса Пална крикнула вслед:
– И витрины протри! Совсем распустились… Пора премий лишать. А начну с тебя, Алевтина!
С меня она начнёт! Вот сволочь! Лучше бы охранника премии лишила, он вон бухает из-под полы… Или продавцов, которые всю смену курить бегают каждые полчаса, а кассы закрытые стоят… Нет, проще на Алевтину нагавкать, она ж безответная дура, только такие и идут работать уборщицами за двадцать тысяч!
Смена закончилась в семь вечера, и я, сложив свои тряпки, одевшись, побежала на остановку по рыхлому снегу. Темно, холодно, лапушки ждут…
Тряпкой намахалась, устала. В маршрутке затолкали. Не могут люди раньше готовиться к Новому году, надо в последние дни покупать огромные подарки и везти толстые торбы с продуктами… Вылезла я из Газели вся ужатая, разве что синяков не наставили по всем частям тела… А ведь ещё надо по дворам пройтись, лапушек покормить! Я пошарила в сумке в поисках пакета с сосисками и шлёпнула себя по лбу ладонью. Ну не дура ли? Оставила в подсобке на столе! Ну, значит, потеряно, обязательно кто-нибудь заберёт…
Эх.
Придётся идти в соседний магазин, а там цены… Ну ладно, один раз для лапушек не жалко!
Я долго ходила в колбасном отделе, выискивая сосиски подешевле, купила полкило и вышла на улицу. Из-за огорчения по глупой трате денег даже не замечала ничего вокруг. Результат – столкнулась с хорошо одетой молодой женщиной, и у той из рук выпали сумочка и портфель.
– Ой, простите! Я нечаянно! – воскликнула и принялась подбирать бумаги, разлетевшиеся по рыхлой снежной грязи тротуара. А когда разогнулась и протянула женщине её добро, остолбенела на пару секунд. Потом спросила неуверенно: – Это ты, что ли?
– Мы знакомы?
Мне показалось, что она смотрела на меня несколько брезгливо. Оглянулась на стеклянную дверь магазина – ничего особенного, ну, толстая баба в вязаной шапке и синем пуховике, похожая на человечка Мишлена. Вроде нормальная, не бомжиха. Нахмурилась:
– Войчевская, ты меня не узнала? Это же я, Алька!
Она широко распахнула глаза с длинными загнутыми ресницами и пробормотала:
– Боже, Румянцева? Ты так… изменилась!
– Да ладно! Серьёзно? А ты, ты стала такая… – я ещё раз оглядела её тонкую фигурку в распахнутом пальто, беретик какой-то неимоверный на длинных локонах, её макияж и ресницы и добавила: – Такая дама!
– Да ну тебя, – рассмеялась она, показав ровные белоснежные зубы, но было ясно, что ей приятно. Доброе слово – оно даже кошке приятно, а тут целая Ленка Войчевская, которая всегда была заучкой и очки носила до выпускного класса.
– Ты где сейчас? Работаешь?
– А как же! Отпахала в налоговой, дослужилась до начальника управления. А теперь у меня своя фирма, аутсорсинг бухгалтерских услуг. Тебе бухгалтер не нужен? Своим скидка!
Она смеялась, а мне стало не по себе. Надо же… Начальник управления, сама себе шеф!
– Молодец ты, Войчевская, – промямлила, уходя от ответа. Захотелось её уколоть чем-то, и я спросила: – Замужем?
– А как же! – самодовольно ответила Ленка. – Толика Чекменёва помнишь? В параллельном классе учился. Сейчас он коммерческий директор в строительной компании, работает по всем округам России! А детей двое, я больше не захотела, сказала: стоп! Хотя, конечно, могла и пятерых родить, дохода хватает…
Чем больше она говорила, тем больше мне хотелось ударить ей по красиво накрашенному лицу. Наверное, чтобы замолчала, чтобы перестала хвастать своей прекрасной жизнью! Даже вдохнула судорожно через стиснутые зубы и постаралась улыбнуться:
– Я рада за тебя, Войчевская! Прости, мне пора, побегу!
– А у тебя-то как, Румянцева? – растерянно спросила Ленка мне в спину. Но я мужественно проигнорила её вопрос. Надо вообще забыть о том, что я встретила бывшую одноклассницу. Нет никакой Войчевской, не было её сегодня, нет – никогда не было!
И бежала, бежала, меся сапогами жидкий серый снег. К лапушкам. Им всё равно, как я выгляжу и во что одета!
Свернув в подворотню, позвала:
– Кс-кс! Где вы, лапушки мои? Кс-кс, Чёрная! Малышка! Кс-кс, Мурочка! Васенька!
