Он стоял недалеко от зеркала и незаметно для остальных поглядывал на своё отражение. Любовался им.
Планируя будущую жизнь, девушка отлично помнила одни ошибки прошлого и начисто забыла о других.
Зато теперь она точно поняла, что это именно то самое время — зима, третий курс. Ей — двадцать.
— У тебя всё? — словно продолжая беседу, спросил парень.
— Что — всё?
— Пара последняя?
— А… да, наверное. Подожди, я сейчас, — увернувшись от объятий, бросила Даша и направилась к зеркалу.
Поравнявшись с ним, Даша наконец-то увидела себя. Мама всегда говорила: «Молодые все красивые». Но Даше это казалось сущей глупостью: у одной, вон, зубы кривые, у другой — волосы пережжённые, а она сама — пухлая и низкорослая. Глядя на двадцатилетнюю себя, Даша не могла увидеть ничего, кроме пышущей, сияющей молодости, которая затмевала собой все мнимые и действительные недостатки. Длинные густые волосы были убраны в хвост, ярко-зелёные глаза щедро обведены чёрным карандашом, на щеках виднелись рубцы от юношеских прыщей, а терзавший всю молодость лишний вес на деле отсутствовал.
— Так что, ты свободна? — вклинился в её размышления Егор, исподтишка поглядывая на собственное отражение.
Он никогда не выставлял напоказ любовь к себе — тем не менее, о ней было всем известно.
— В смысле?
— У тебя ж какие-то планы были, вроде на дачу или на какую-то базу вы там куда-то ехать собирались…
— С кем?
— Ты меня спрашиваешь?
— М-м-м…
— Ну тогда пойдем? — взяв Дашу за руку, спросил Егор.
— Куда?
— Пойдем покурим.
— Но я же не курю? — в какой-то момент Даше начало казаться, что она попала не в прошлое, а в альтернативную вселенную.
— Ну я покурю. Пойдем. У меня такой день сегодня. Мне нужно покурить, я тебе всё расскажу.
Радуясь, что таким образом можно выиграть немного времени и осмотреться, Даша кивнула и двинулась вслед за парнем.
Егор ей что-то рассказывал про академические неудачи, но она с трудом могла уследить за ходом истории: она изучала новый старый мир. Возле закусочной с самыми вкусными пирожками толпились студенты, поток курильщиков устремился к выходу, у актового зала встречались музыканты, очередь в гардероб разрасталась на глазах. Вокруг было шумно, как на ярмарке, а энергию, которую генерировали сотни жаждущих жизни студентов, казалось, можно потрогать руками.
Пока Даша жадно вглядывалась в каждую стенку, ступеньку, дверь родного университета, рассматривала каждое встреченное лицо в поисках знакомых, Егор вывел её на аллею и закурил. Лапы елей и голые ветки берёз были укрыты свежим пушистым снегом. Взлетающие с ветвей птицы сбрасывали снег на студентов, стоящих кучками перед университетом, а те лишь смеялись и отряхивали головы. Морозы уже миновали — порою чудилась весна, поэтому снег казался совсем безобидным, дружественным и дурашливым. Весь город словно превратился в белый лист, полотно художника, на котором яркими пятнами проступали силуэты зданий, свет фар, шум трамваев, запахи духов и сигарет. Даша переключила внимание на спутника и попыталась поймать нить рассказа.
— Прикинь, опять на пересдачу отправил. Не знаю, как теперь бегунок брать, этот гад опять начнет мне палки в колёса вставлять, — Егор замолчал и затянулся.
Парень долго рассказывал о том, почему не может закрыть очередную сессию, а Даша рассматривала его. В жестах Егора было что-то такое, за чем хотелось наблюдать, как за фокусом, а в речи всегда были словечки и фразочки, которые подхватывало всё бесчисленное множество его друзей. Голос приковывал к себе сразу же, как только Егор начинал говорить. Наверное, это и называют природным магнетизмом. В такого определённо легко влюбиться.
Но сейчас Даша не могла пробудить в себе и капли тех чувств, которые к нему когда-то испытывала. Она не могла разворошить и боль, пронзившую её, когда они расстались. Тогда она проплакала, наверное, несколько месяцев подряд, похудела на семь килограммов, спустила уйму денег на ненужные покупки и ввязалась в неудачный роман. В те дни первый миг после пробуждения был лучшей частью дня, а в следующее мгновение Даша вспоминала всё, что случилось между ними, и волна боли снова накрывала её. Теперь же всё это стало сухими фактами её биографии, и единственное, что она испытывала, глядя на Егора, — это недоумение.
Наверное, много чего можно было сделать в этот момент. Можно было его поцеловать и проверить, так ли это будет, как ей помнилось. Можно было дать ему пощечину за всё то, что ещё не было сделано. Можно было всё переделать и получить идеальную первую любовь. Можно было в лоб спросить: изменяет ли он ей сейчас или это только произойдёт.
Но недоумение пересиливало. Оно перерастало в непонимание того, зачем ей в новой жизни нужна эта история. История, в которой ей не хочется участвовать и которая закончится предательством. Тем более, она потратила на него слишком много времени: больше, чем стоило, и в конечном итоге, чем Егор потратил на неё.
— Можно заплатить, конечно, но тогда я пролетаю со сноубордом, — вздохнул Егор и снова затянулся.
— Слушай, нам надо расстаться.
