Стас легким движением поднялся с крыльца, зашел в дом за топором и отправился колоть дрова для бани. Бани для одного.
Вдалеке слышался радостный визг детей, разговоры соседей. Смутно, почти неразличимо. Листья шелестели на ветру, ветки деревьев чуть покачивались…
А лето заканчивалось, и это была данность.
Стас, без рубашки, спокойно и методично колол дрова. Он переночует здесь, после бани выпьет кваса; пиво вряд ли он станет пить один. Вечером погреется у камина. Что еще? Телевизор, пожалуй…
Да, вечером можно посмотреть и телевизор.
Стас наслаждался одиночеством. Ему никто не был нужен.
Сегодня я бегаю в одиночестве. Не скажу, что это меня печалит, но со спортсменом спокойнее как-то. Роднее и привычнее, чего уж там.
Два года назад я решила круто изменить свою жизнь и вышла, сонная, на свою первую в жизни пробежку в этом вот стареньком спортивном костюмчике, и вдруг увидела Его…
Дальше могла бы быть сказка. Наши глаза встретились, и он понял, что я — его большая любовь, вопреки тому, что я вовсе не красавица и все прочее…
А могла бы сказка не случиться. Вот она и не случилась. Не все в жизни сказки, правда?
Но и суровая реальность меня устраивает.
Жужик весело бежит рядом, а я пытаюсь вспомнить, все ли готово для Первого сентября.
Новый пятый класс. Устаю от малышей. Люблю работать со взрослыми детьми, говорить с ними о Чехове, Толстом, Достоевском. Но все же пятиклашки такие смешные и милые. Настоящие ангелочки. Жаль, что многие в процессе взросления изменятся, станут более жесткими и закрытыми, и к их душам не достучишься даже с помощью героев русской классики.
И все же я рада. За два месяца отпуска соскучилась по общению, такому привычному в учебное время.
Мой бег становится легким, совсем как у спортсмена. Значит, не зря я бегаю, стараюсь на танцах и на аэробике.
Погоди, спортсмен, я еще буду бегать легко и уверенно, как бегаешь ты, мы с Жужиком догоним и перегоним тебя — обязательно!
С Катей мы договорились встретиться в три в итальянском ресторанчике.
— Цветешь и пахнешь, Вероничка, — и это говорит мне Катя, стройная загорелая блондинка в хорошеньком цветастом сарафане и обалденными нарощенными ногтями. Говорит это серому воробышку без загара, без ногтей, без сарафана и золотых волос.
Раньше Катя тоже была учителем, работала в моей школе. Продержалась ровно год.
Потом ушла в туристический бизнес, посетила много стран, как-то смогла познакомиться с очень состоятельным папиком… Она добра и непосредственна. Подозреваю, в моем обществе ей очень приятно чувствовать себя успешной.
— Выбирай, что хочешь. Сегодня мы с тобой шикуем! — весело щебечет Катя и роется в сумке. — Вот, кстати, тебе сувенирчик. Наборчик из Таиланда. Мыло, гель и массажное масло…о-о… массаж делать…ну, найдешь кому! — хихикает Катя, а я усиленно размышляю, кому бы сделать массаж в ближайший год. Жужику, что ли?
Катя своим шестым чувством и проницательностью, которые ей позволили подняться от простой учительницы до небес, замечает мою задумчивую мину.
— Неужели до сих пор нет? Вероника-а…
— Да где я его найду? Этого самого, единственного?
— А можно и не единственного, — не упускает случая подколоть меня Катя. — Интернет, вечера встречи в кафешках…ну, я не знаю…в фитнес сходи, там в тренажерках мужики накачанные.
Я громко вздыхаю. Катя показывает идеально белые зубки. Раньше у нее не было таких, но папик любит белозубых.
— А-а…я же и забыла, вы же филологи. Кого желаете, красавица? Андрея Болконского али Пьера Безухова? А Родя Раскольников не подойдет?
— Да знаю я эти сайты знакомств, Кать, зарегистрирована. Конечно, поищу на днях…
— Ты мне в прошлый раз обещала сделать это. Гляжу, Вероник, тебя совсем мужики не интересуют? Открой секрет, а? В чем дело? Из-за мужа до сих пор плачешься? Ой, перестань. Не Джеймс Бонд он был!
Я затаиваюсь и молчу. Постепенно Катя, еще порядком помурыжив моего бывшего мужа, начинает рассказывать о себе. Италия и Таиланд с папиком; папик насмотрелся немецких фильмов для взрослых и стал тяготеть к оральному сексу, но это ничего, главное, чтобы ничего похуже; Катя устала уже в турфирме: клиенты стремные, девки, работающие с Катей, тупые, кофемашина в офисе ломается…
Мы заказываем пиццу, вино, салаты и еще много чего, вспоминаем филологическую юность. Я клятвенно заверяю Катю, что найду себе кого-нибудь, а опьяневшая Катя решает поспрашивать у папика о его свободных знакомых.
— Или тех, кто любовницу ищет. А что? Они тоже подойдут. Подкрасим, оденем, фигурка у тебя нормальная — все бегаешь? — сделаем из тебя человека…
Это меня ужасно коробит.
— А сейчас я кто? Не человек, да?
— Вероничка-а, — затягивает в раскаянье Катя, — я же не о том. Нельзя так жить, девочка. Нель-зя!!!
— Тише, Кать, мы в публичном месте, — я верчу головой по сторонам, киваю официанту и говорю одними губами: «Счет!». Официант кивает мне в ответ и, бросив взгляд на Катю, уходит.
Всегда настает время, когда нужно уходить. И уйти нужно вовремя.
