И его беспокойство из-за того, что не предохранялись. Говорят, у кого-то все получается с одного раза, но точно не у меня. Мы с мужем занимались нужным вопросом месяца четыре, прежде чем тест на беременность показал положительный результат. Впрочем, на грех и грабли стреляют. Ничего. Если выстрелят, я только рада. Конечно, будет трудновато малыша поднимать одной (самый худший из сценариев, просто они для меня привычнее), но я справлюсь.
— Вероника, быстрее! М-м- м… Вероника Васильевна, директор на совещание всех собирает. Срочно! — голова Розы Андреевны появляется и исчезает за дверью.
Оперативно встаю.
— Там какой-то форс-мажор случился. Надо бежать…
— Вероника, мы с Марком уезжаем завтра. Давай так: я приеду, и мы во всем разберемся. Хорошо? А так буду позванивать, узнавать, все ли у тебя в порядке.
Он даже не спрашивает, можно ли.
— Да-да, — киваю на бегу. Хватаю сумку со спинки стула, в руки беру записную книжку и ручку.
— Прикрой дверь, Роберт, пожалуйста!
Непредвиденные совещания в школе бывают по разным поводам. На моем сердце лежит огромный камень из Лены Севальцевой, который даже подвинуть боюсь. Беспокоюсь: не про Леночку мою ли совещание?
Я недавно узнала телефон и позвонила однокласснице, которая теперь работает в полиции. Толкового ответа не получила, так как не спрашивала напрямую, а юлила вокруг до около, вконец изведя и себя, и свою собеседницу. Какой вопрос — такой ответ. «Позвони, когда будет ясно, скажу кому надо», — пробормотала моя одноклассница и повесила трубку.
Еще сваливаю от бесконечного разговора ни о чем. Для себя я все решила: мормонству нет места в моей жизни.
Но сознание завывает издевательски: вдруг Стас поиграется в любовь и бросит? Что ты будешь делать тогда? Сидеть у разбитого корыта и лелеять свои идеалы о правильной вере, чести и достоинстве? Был же хороший мужчина, а ты его отшила, причинив боль. А приличного мужчину найти ох как нелегко. Пусть я не так уж и занималась поисками эти пять лет, но передо мной много грустных примеров из школы. Вот та же Юлька. Девчонке двадцать три или двадцать четыре. И никого на горизонте, хотя она регулярно ходит на свидание с мужчинами: сайты знакомств творят чудеса. Несколько свиданий — и Юлька вновь одна. А иногда бывает достаточно одного.
Что и говорить, если моя встреча с будущим мужем получилась совершенно случайно, как в сказке про Золушку.
Мы с Юлей чем-то похожи, наверно, потому и выбрали обе одну и ту же профессию — учитель русского и литературы. Как не вспомнить о Генри с его «Дело не в дороге, которую мы выбираем. То, что внутри нас, заставляет нас выбрать эту дорогу». Что-то одинаковое глубоко внутри.
Я ей точно не позавидую.
Иду быстро, насколько позволяют каблуки. Когда была моложе, я даже бегала на совещания по школьному коридору. Пока меня не остановила Роза Андреевна и не намекнула, что учителю по школе бегать неприлично.
Дефилирую по коридору — приличнее не бывает, а сердце так и екает в груди. Представляю: прихожу на совещание, а там позорят мою девочку — и меня заодно.
— Коллеги! Ну, мы все собрались, я думаю. Кого нет, сообщу завтра… — Екатерина Львовна стоит и обозревает школьные парты, за которыми сидим мы, учителя-предметники среднего и старшего звена. Начальной школы тут нет; они давно проверили свои тетрадки и разбежались кто куда. У остальных — дела и репетиторства. Екатерина Андреевна знает об этом, но закрывает глаза: на то у нее свои причины. Она зарабатывает хитроумными способами свои деньги, мы — свои. Полный нейтралитет, никто никого не трогает, хотя ее заработки побольше наших.
Как говорили древние, «каждому — свое».
Мы сидим с Розой Андреевной за одной партой, Нины Петровны в наличии нет. Эта-то куда усвистала? У нее невпроворот репетиторства, и она точно в школе.
— Коротко о главном. Дамы, ти-ше! Тише! — Екатерина Львовна специально понижает голос почти до шепота: некоторые из учителей до сих пор негромко переговариваются.
— В пятнадцатой школе прорвало трубу, поэтому предметную олимпиаду, которая запланирована на это воскресенье — повторяю, на это воскресенье — перенесли в нашу школу. Она начинается в десять, мы с вами приходим к девяти…
Недовольный гул прокатывается по партам, а я закусываю губу. Приехали на дачу мы с Жужиком, сто раз съездили…
— А ведь можно было на двадцать седьмую перебросить, — шепчет мне Роза Андреевна, поправляя очки, — там и ближе, и школа побогаче. Нет, наша захотела, видно, выслужиться перед министерством. И плевать на всех, не ей же работать в воскресенье, а завучам…
— Понимаю, коллеги, — выдержав паузу, продолжает Екатерина Львовна, — все понимаю. Воскресенье — долгожданный выходной. Но давайте вспомним, как мы прекрасно отдохнули на ноябрьские праздники. За выходной, как обычно, один отгул. А теперь кто где сидит на олимпиадах — кабинет и время. Запишите, пожалуйста.
