— Потерпи, псина, — сказал Стас, но не тут-то было: Жужик забегал на заднем сиденье и заскулил.
— Сейчас, — через несколько метров Стас заглушил мотор. Пение Жужика стало более жалобным.
— И все-таки твоя хозяйка тебя набаловала, — подытожил Стас, выходя из машины. Закрыл ворота, и только после этого открыл заднюю дверь.
Жужик быстро побежал, вздымая лапками снег, со звуком, больше похожим на стук конских копыт. Рассек небольшой сугроб и остановился, чихая и встряхивая головой. Задрал лапу, отметив начало своей территории, и продолжил носиться меж деревьев.
— Как он рад, — я вышла из машины и глядела на небольшую упитанную собаку, которой так мало нужно для счастья — плошка с едой и любящий хозяин, да возможность побегать… И как много нужно для счастья мне. Это неправильно.
Скажете, собаки не люди? Так, может, мы о себе слишком много мним?
— Ох и носится твой пес, — Стас открыл багажник и вытащил из него сумки.
— Давай я тебе… — начала я, по привычке подхватывая одну из сумок, но Стас тут же забрал ее у меня:
— Ты училка по физкультуре, что ли, и забыла намедни штангу потягать? Донесу я сам все! Отойди! Возьми вон лучше самое тяжелое.
— Что?
— Ключи.
— Конечно… — позорюсь я. Привыкла все делать сама, ничего не поделаешь. А привычка — вторая натура, говорили древние. Сейчас натура показалась в лучшем виде.
— Вредничаешь вечно, Стас… — я же не могу вот так сразу радостно отбежать от сумок, правда? Вероника не ударит в грязь лицом и не покажет, что она белоручка! Ну да, я привыкла сама таскать свои тяжести, а к джентльменам не привыкла…
Стас взваливает огромный рюкзак на плечи, берет сумки в руки и несет их к крыльцу дома, где уже сидит Жужик. Я иду следом, неся ценный груз, который мне доверил Стас.
— Вредничаю. И вообще, г…неца навалом. Но, говорят, я неплохой человек.
— А кто говорит? — навожу справки.
— Мама говорит. — Маме-то виднее, конечно… — на сердце внезапно теплеет, особенно когда Стас поворачивается, подмигивает мне и улыбается открытой и искренней улыбкой. Она мимолетна, как взмах крыльев бабочки, и она — словно удар для уставшей от печальных раздумий Вероники.
В коттедже Стаса по-спартански мало мебели. Витая лестница на второй этаж, а на первом, в единственной огромной комнате, камин. По-моему, настоящий.
— Он же настоящий, Стас?
— Ага. Расслабляюсь, когда на огонь смотрю. Успокаивает… Ой, сколько мы костров пожгли на учениях! Я, когда дом стал строить, точно знал, что камин у меня будет. И баня. Все, больше особо ничего не надо было от дома.
Жужик заходит в чужой дом с опаской. Принюхивается у порога, поджимает уши и бочком идет за мной. От хозяйки ни на шаг.
— Располагайся, — Стас направляется к небольшой импровизированной кухне в углу большой комнаты:, плита, кухонный гарнитур — тоже, кстати, с барной стойкой.
— У тебя любовь к барным стойкам? — невинно интересуюсь я, стараясь очень сильно не улыбаться.
Стас издает веселое хмыканье:
— Знаешь, не задумывался. Правда. Наверно, да, огромная любовь. Преогромная. Полезная вещь. Согласна? — подмигивает мне, хитро прищуриваясь.
— Ну-у… если только стол нужной высоты.
— А высоту здесь не подгадывал… Иди-ка сюда! — Стас обязан прояснить вопрос сию же секунду. Просто как дети эти мужчины! Смешно иногда, вот ей-богу.
— Стас! — смущаюсь я, — Перестань! Никуда я не пойду! Тут продукты испортятся, давай все положим в холодильник…
— Надо тебя напоить. Когда ты немного пьяная, то на все соглашаешься. И Бродского цитируешь местами.
— Я… ну хватит уже, — везу тяжелые сумки к холодильнику. Стас подходит ко мне, поднимает сумки и сам несет по назначению.
— Это что? — Стас недоуменно разглядывает большие пластиковые контейнеры, которые лежат сверху.
Это я для вас старалась.
— Я тут испекла немножко. Пирожки, блины, курица на банке.
— На че-ем?
— На банке. Рецепт нужен?
— Отпробуем без подробностей. Да зачем ты, зайка? Я тут подкупил продуктов. Отдыхала бы вчера, — эти слова Стас говорит, да? У меня с ушами все нормально? Хотя, что я иронизирую? Если человек может две недели уживаться с чужой собакой и по первому зову мчаться помогать друзьям, стоит ли удивляться, что он может проявлять подобное сочувствие?
— Ну, мне нетрудно было, Стас. Честно, — «и очень хотелось что-то приготовить для тебя». Вторую часть реплики я, по понятным причинам, не озвучила.
Стас приоткрывает крышку одного из контейнера, разглядывает содержимое и хочет продегустировать, но внезапно передумывает и возвращает крышку на место.
— Ладно, позже. Ты есть будешь, Вероник?
— Нет. Какие планы?
— Пока не стемнело, можем погулять в лесу. А вечером придумаем что-нибудь.
— Минуточку, доложу в холодильник продукты… А снега там немного, в лесу?
— Не провалишься. А провалишься — вытащу, — успокаивает Стас, и его серые глаза ласково смотрят на меня, — пойду включу котел. Когда придем, в доме потеплеет.
Я готова идти с ним куда угодно.
Быстро складываю продукты в холодильник, застегиваю пуховик и надеваю сапоги.
Стас возвращается в куртке цвета хаки, с черной шапкой на голове.
— Экипировка? — показываю на куртку.
