— На случай серьезных разговоров, — пояснил Туз, с наслаждением разглядывая чуть растерявшегося Стаса. Тот видел эту картину сто раз, но не подозревал, что за ней может что-то скрываться.
— Иногда хочется побыть в одиночестве. Или разговор настолько серьезный, что следует избежать все рядом находящиеся уши, — Туз уверенно повернул ручку двери.
Комната походила на кабинет делового человека: огромный стол красного дерева, кресла, большой книжный шкаф, мягкий уголок, и рядом — стол с кофеваркой и чайником. Стас дивился: на Туза это было так не похоже! Впрочем, не похоже на того Туза, которого знал Стас, вернее, каким Туз хотел казаться.
— Наливай кофейку, он всегда свежий. Что-то плоховато выглядишь. Обычно бодрячком тебя вижу, а сейчас ты того…не очень. Что-то случилось?
— Нет, все нормально, — Стас потянулся за чашкой.
— Рассказывай, мой мальчик. По бизнесу никаких сплетен о тебе не слышал, значит, личное. Как поживает твоя учительница?
— Я… мы расстались, — Стас поставил чашку с кофе на столик. Пить его расхотелось, несмотря на аромат: Туз знал толк в кофе.
— И ты выпиваешь? Что ж, ничего необычного, кроме того, что раньше ты не пил из-за таких пустяков. Или не пустяк?
— Алексей Геннадьевич, я завязал.
— Да понял уже, понял… Подарок хочешь вручить старикану?
— Д-да, — Стас все мял небольшую коробку в руках, забыв о ней, — с праздником хотел поздравить…
— Положи. Сядь в кресло!
Стас как по команде выполнил приказ.
— Так-то лучше, — кивнул Туз, рассматривая лицо Стаса, — а почему расстались?
— Они нашла другого.
Туз покачал головой.
— А эта-то куда отправилась, за какой любовью? Сказала?
— Она по телефону сообщила, что замуж выходит.
— Но ты ее увидел? — Туз потянулся за сигарой. Коробка с ними лежала на столе.
— Нет. Не видел. Все было хорошо, и вдруг…
— Так не бывает, — Туз медленно подносил зажигалку к сигаре, — не бывает, чтобы на ровном месте. Хотя… женщины — опасные создания. Не стоит переживать из-за них, мой мальчик.
— Да…
— Впрочем, я много говорю глупостей. Старый стал…
— Алексей Георгиевич, вы…
— Стас, сколько тебе годков?
— Тридцать четыре.
— Возраст Христа ты прошел, — усмехнулся Туз, — а мне — шестьдесят седьмой идет. В два раза старше тебя. Недалеко от семидесяти. Так что честно могу сказать, что я старый.
Туз задумался и, лениво поднеся сигару к губам, просидел некоторое время в молчании. Стас отхлебнул кофе и зажмурился: такой крепкий он был у Туза.
— А старики склонны к сентиментальности. Слыхал? Дурацкая болячка. Сидишь иногда, смотришь на отдыхающих в бассейне, а сам вспоминаешь, вспоминаешь…Я по молодости был чем-то похож на тебя. Но более дерзким, более нахрапистым и безжалостным. Стремился к власти. Мне было двадцать…двадцать один… Учился тогда на учителя биологии и географии, был влюблен… Да-да, Стас, старый Туз должен был быть учителем. Но — не стал. Об этом — другая история, — Туз с удовольствием затянулся, выдохнул дым в потолок, — Хочется рассказать об Оксане…
Стас ничего не имел против.
— Мы учились вместе, — неторопливо и обстоятельно, словно сказкой, делился Туз своей историей, — обычная девушка, ничего примечательного, но мне она нравилась. Не знаю, почему. Все хотел подойти, пригласить на танцы. Не подошел. После, думал, после… Скоро она кого-то встретила. Ну, там, студенчество, все дела. Позже меня из университета попросили, и началась совершенно другая жизнь. Я сто раз забыл об Оксане. Но вот как меняется человек: лет пять назад вспоминать стал чаще. Решил разыскать, благо у меня ж связи, ты знаешь… Иголку в стоге сена найдут. Хотелось пообщаться, так, вспомнить юность, какая уж любовь, правда? Слишком много лет прошло, многое произошло, я не двадцатилетний студентик великой страны, и она — уже бабушка, наверно. Нашел.
Стас глянул на Туза, почувствовав недоброе.
— А она два года как умерла, Стас. У нее дети, даже внуки, жизнь прожила, что говорить, достойную. Учителем биологии проработала всю жизнь, представляешь? Вот почему я так заинтересовался твоей учительницей. Мотай на ус, мой мальчик. Гордость — гордостью, и обида — обидой, но однажды можно не успеть…
Стас потупился.
— Вы правы, Алексей Георгиевич. Вы всегда оказываетесь правы…
— Не льсти мне, Стас, тебе это не идет.
— Я не льщу, — Стас вскинул голову и посмотрел старику прямо в глаза, — я поговорю с ней. Скажу ей, что она мне нравилась, — Туз многозначительно поднял брови и ухмыльнулся.
— И нравится, — произнес Стас враз охрипшим голосом.
— И скажи. Она ж тебя не съест. Зато у тебя совесть будет чиста. Я вот говорю всегда своим ребятам: с приличными людьми всегда надо разговаривать.
— А скажет, что я ей не нужен, хоть поздравлю. Со свадьбой.
— Молодец, — одобрительно кивнул Туз, — вот это — настоящий Стас. А не мямля, что зашла ко мне минут двадцать назад. А это — подарочек Туза Стасу, — Туз протянул коробочку. Стас аж замер с протянутой рукой: в таких коробочках обычно лежат кольца.
