— Видишь, — Стас посмотрел на доску. Значит, говорить мы не хотим о своих проблемах. Похвально, конечно, только вот задело это Стаса. И не поймешь толком почему. Он искоса посмотрел на Веронику. В деньгах дело? Обидел кто? Или это та тоска, которая иногда охватывает самого Стаса, если ничем не занят? Не разберешь.
Они поиграли еще немного в молчании. Потом Вероника встала из-за стола.
— Пойду я, Стас, устала. Лягу пораньше, высплюсь.
— Как скажешь, — и Стас последовал за ней по коридору. Вероника легко ступала по паркету, и Стас с удивлением отметил, что она в последнее время вообще исхудала. Или это все ее кофты да спортивный костюмчик не красили? Сейчас он мог свободно разглядывать Веронику, отмечать красивое колыхание бедер, тонкую талию — а еще напряженную до предела спину. И кроме желания, вспыхнувшего, когда она только переступила порог его квартиры, сняла плащ, и Стас на секунду остолбенел, к этому чувству добавилась еще странная боль, которая шла откуда-то из груди. Словно в непроглядной темноте кувшина кто-то начал пробивать дырочку, и не сегодня-завтра стенки кувшина треснут, и внутренность его заполнится светом и болью. Стас даже губу закусил. Придет же такое в голову.
Он даже плащ ей не помог надеть, молча стоял рядом и погружался в эту внутреннюю боль. И все же опомнился, перехватив взгляд Вероники, устремленный на дверь.
— Слушай, возьми с собой еды домой. Очухаешься и поешь.
— Стас, нет, — замотала головой Вероника, но Стас даже слушать не стал:
— Здесь стой. Это приказ.
Вернулся на кухню, быстро собрал в большой фирменный пакет и роллы, и пирожные, и коробку с пиццей, которую даже не открыли. У Стаса осталась еще коробка с пиццей и конфеты. Подумав, он добавил эту нераспечатанную коробку тоже. Для женщин конфет много не бывает.
Она послушно стояла в прихожей, все такая же напряженная. Увидев пакет, слабо запротестовала:
— Стас, ну зачем…
— А у кого праздник, дорогая? Забирай и кушай на здоровье. Мой маленький подарок тебе. И даже не спорь. Ты меня обидишь…
— Если только подарок, — Вероника натянуто улыбнулась.
Несколько мгновений Стас ощущал под своими пальцами маленькие пальчики Вероники: изловчился так передать пакет, чтобы немного задержать это время, когда может ее касаться. Зачем ему это надо было, Стас даже размышлять побоялся.
Она ничего не заметила.
— Пока, Стас. Как обычно, в субботу вечером?
— Да, только позвони предварительно. Я ж после тренировки, могу и опоздать домой.
— Знаю. Всегда же звоню. Пока. Спасибо за подарок.
— Да было бы за что, — протянул Стас. Вероника всегда спускалась по лестнице, без всяких лифтов. Вот и сейчас она скрылась в лестничном переходе. Маленькая, одинокая…
Стас закрыл дверь и вернулся на кухню. Поглядел на ровные кучки шашек, на шахматную доску. Только они напоминали о том, что Вероника была здесь. Стас убрал и шашки, и доску, потом вытащил пиво из холодильника, снова поставил на место… Взял телефон и набрал знакомый номер.
— Ты сейчас свободна, дорогая? — коротко спросил он Алису, зная, что всегда получит утвердительный ответ.
Ну и ночка. За окном продолжает гудеть ветер, а береза, растущая рядом с моим домом, бьет ветками прямо в стекло.
Жужик спит у меня в ногах, дергая во сне задней лапой. Что уж там ему снится…
А мне ничего не снится, потому что я вообще не засыпала, и вряд ли сегодня засну. Ворочаюсь в кровати довольно давно. Нет, надо выпить валерьяночки.
Шутник чертов. Спит себе и в ус не дует. И не один спит, поспорю на что угодно, а с той русалкой с волоокими глазами, или еще с кем.
Такие бессонницы стали случаться со мной периодически, строго после игр в шахматы. Ага, насмотришься такой красоты, и спать совсем не хочется. И полночи в голову лезут разные мысли: то о бренности всего сущего, а то чисто интимного содержания. Но это и неудивительно. Когда я там с кем-то встречалась после развода, хорошо бы вспомнить…
Карты на раздевание — это новость. Раньше подколы были как-то полегче, что ли. Проверялись границы дозволенного, шло наблюдение за тем, как отреагирую на реплику. Ничего нового, между прочим. Детишки это делают с первого класса, если не раньше. Здесь же общение было лишь изощреннее, на уровне взрослых, только и всего. Обычные игры мужиков в превосходство. Только вот чего уж со мной играть? Да крутой ты, крутой, я сто раз поняла и увидела. Уфф…
Переворачиваюсь на другой бок. Бесполезно. Иногда чувствую мороз по коже, когда он насмешливо смотрит своими пасмурными глазами на меня, когда ерошит короткий ежик волос, задумываясь над ходом. Он всегда чисто выбрит, и пахнет от него мылом и одеколоном, и один раз в неделю, в субботу, Стас после своей тренировки сидит такой расслабленный, счастливый и довольный, почти не язвит. Тогда мне кажется, что вечность бы просидела рядом.
Просто бы сидела и смотрела на него… идиотка.
