После того как я нащупал физические действия только что сыгранной сцены, надо записать их на бумаге, совершенно так же как это делалось при работе над паузой трагического бездействия. Помните, тогда мы подводили все к физиологии? Сделаю то же со сценой Хлестакова.
Аркадий Николаевич начал вспоминать, а я записывать все действия, позывы к которым он в себе заметил.
Говорков и тут нашел случай придраться к одному из записанных действий.
– Но извините, пожалуйста, это же, знаете, чистейшее психологическое, а не физическое действие!
– Мы же условились с вами не придираться к словам. Кроме того, было решено, что в каждом психологическом действии много от физического, а в физическом – от психологического. Сейчас я прохожу роль по внешним действиям, поэтому только ими и интересуюсь. Что из этого выйдет, покажет ближайшее будущее.
– Итак… – вернулся Торцов к прерванной записи.
Когда работа была закончена, Аркадий Николаевич объяснил:
– Можно было сделать такие же выписки физических задач по экземпляру пьесы. Если сличить оба списка, то в одних местах окажутся совпадения (там, где роль естественно слилась с исполнителем), а в других – расхождения (там, где произошла ошибка или где ярче проявилась индивидуальность творящего, иногда подходящая к роли, а в других случаях – отклоняющаяся от нее).
Дело дальнейшей работы самого артиста и режиссера – укрепить моменты слияния и приблизить моменты расхождения. Пока мне важны только моменты слияния, которые на первых порах роднят артиста с изображаемым лицом. Ожившие места втягивают в пьесу, и тогда чувствуешь себя не чужим в ее жизни, а отдельные места роли – близкими своей душе.
Просматривая список, – объяснял Аркадий Николаевич, – я привожу свои задачи, так сказать, к общему знаменателю и спрашиваю себя: «Для чего я производил все эти действия?»
Анализируя и суммируя все, что сделано, я прихожу к заключению, что основной моей задачей и действием было поесть, утолить голод. Для этого я пришел сюда, для этого подлизывался к Осипу, ухаживал за трактирным слугой, потом ругался с ним. На будущее время все свои действия в этих сценах посвящаю только этой основной задаче: поесть.
Теперь я повторю все утвержденные действия по этой записи, – решил Торцов. – Чтобы не набить штампов (потому что пока во мне еще не создались подлинные, продуктивные и целесообразные действия), я буду лишь подводить себя от одной правильной задачи и действия к другой задаче и действию, не выполняя их физически. Пока я ограничусь лишь возбуждением внутренних позывов к действию и буду укреплять их повторениями.
Что же касается подлинных, продуктивных и целесообразных действий, – повторил он, – то они зародятся сами собой. Об этом позаботится чудодейственная природа.
После этого он много раз проделал физические действия, или, вернее, возбудил внутри все необходимые внутренние позывы к действию.
Аркадий Николаевич старался не делать никаких движений и передавал то, что чувствовал внутри, одними глазами, мимикой и концами пальцев. Он опять сказал, что действия придут сами, что их не удержишь, когда укрепятся внутренние позывы на них.
– Придет момент, когда я себя почувствую созревшим цыпленком в скорлупе. Мне будет тесно в ней, и явится необходимость разбить скорлупу, чтобы получить свободу действий.
Аркадий Николаевич снова сосредоточился и стал поочередно вызывать в себе с помощью предлагаемых обстоятельств внутренние позывы к физическим действиям в том порядке, как они были записаны. Я следил по списку и напоминал ему о пропусках.
– Я чувствую, – говорил он, не отрываясь от своей работы, – что из отдельных, разрозненных действий создаются большие периоды, а из периодов – непрерывные линии логических и последовательных действий. Они стремятся вперед, стремление порождает движение, движение – подлинную внутреннюю жизнь. В этом ощущении я узнаю правду, правда порождает веру. Чем больше я повторяю сцену, тем сильнее крепнет эта линия, тем сильнее инерция, жизнь, ее правда и вера. Запомните, что эту непрерывную линию физических действий мы называем на нашем языке
Это не пустяк, а целая половина (пусть и не главная) всей жизни роли.
Подумайте только: жизнь человеческого тела роли! Это огромно!
После довольно длинной паузы раздумья Аркадий Николаевич продолжал:
– Раз уж жизнь человеческого тела роли создана, надо думать о более важном – о жизни человеческого духа роли.
Но, оказывается, она уже зажила внутри меня, сама собой, помимо моей воли и сознания. Доказательством этому служит то, что мои физические действия, как вы сами утверждали, выполнялись сейчас не сухо, формально, мертво, по-актерски, а были оживлены и оправданы изнутри.
Как же это произошло? Совершенно естественно: связь между телом и душой неразъединима. Жизнь первого порождает жизнь второй, и наоборот. В каждом
