Работа над ролью полностью

– Они происходят оттого, что мне неизвестно, откуда я пришел, – принялся я сконфуженно извиняться.

– Господь с вами! Как же можно не знать на сцене, откуда и куда приходишь! Необходимо знать это досконально. Входы из «неведомого пространства» никогда не удаются в театре.

– Откуда же я пришел?

– Вот это мило! Почем же я знаю! Ваше дело! Кроме того, сам Хлестаков говорит о том, где был. Но раз уж вы этого не помните – тем лучше.

– Почему же лучше?

– Потому что это позволит вам подходить к роли от себя самого, от жизни, а не от авторских ремарок, не от въевшихся условностей и штампов. Это позволит вам быть самостоятельным в ваших взглядах на образ. Если же вы будете руководствоваться только указаниями книжки, то не выполните нужной мне задачи, так как слепо целиком подчинитесь автору, понадеетесь на него и будете формально повторять слова его текста, дразнить его образ и его чуждые вам действия, вместо того чтобы творить свой образ, аналогичный с образом автора.

По той же причине я не даю артисту в первое время ни книжки, ни роли и очень прошу ими не пользоваться дома, чтобы не испортить моего замысла.

Окружите же себя предлагаемыми обстоятельствами пьесы и ответьте искренне: что бы вы сами (а не какое-то неизвестное вам существо – Хлестаков) стали делать для того, чтобы выбраться из безвыходного положения?

– Да! – вздохнул я. – Когда нужно самому выбираться из положения, а не идти слепо за автором, то приходится крепко призадуматься.

– Вот это вы хорошо сказали! – заметил Аркадий Николаевич.

– Я ведь в первый раз перевел на себя, почувствовал положение и предлагаемые обстоятельства, в которые поставил Гоголь своих действующих лиц. Для зрителей их положение комично, но для самих исполнителей Хлестакова и Осипа оно безвыходно. Я впервые почувствовал это сегодня, а между тем сколько раз приходилось читать и смотреть на сцене «Ревизора»!

– Это произошло от правильного подхода. Вы перенесли на себя и почувствовали положение действующих лиц в предлагаемых обстоятельствах Гоголя. Вот это важно! Это превосходно! Никогда не втискивайте себя в роль насильно, не приступайте к изучению ее по принуждению. Вы должны сами выбрать и выполнить в изображаемой жизни то, хотя бы самое малое, что вам вначале доступно. Так и сделайте сегодня. В результате вы немного почувствуете себя в роли. Отталкиваясь от этого, можно идти дальше и со временем подойти к тому, чтобы почувствовать самую роль в себе.

Итак, говорите, что бы вы стали делать в реальной жизни, здесь, сегодня, сейчас, как бы вышли из положения, в которое вас поставил Гоголь? Не умирать же с голоду в медвежьей дыре, куда вы попали?

Я молчал, так как запутался.

– Сообразите, как бы проходил ваш день? – подтолкнул меня Торцов.

– Вставал бы поздно. Первым долгом упросил бы Осипа пойти к хозяину и похлопотать о чае. Потом – длинная процедура с умыванием, чисткой платья, одеванием, прихорашиванием, питьем чая. Потом… прошелся бы по улицам. Не сидеть же в душном номере. Думаю, что во время прогулки мой столичный вид привлечет внимание провинциалов.

– И особенно провинциалок, – поддразнил Торцов.

– Тем лучше. Постараюсь завести знакомство с кем-нибудь из них и навязаться на обед. Потом побывал бы в Гостином дворе, на рынке.

Сказав это, я вдруг почувствовал, что у меня есть сходство с Хлестаковым.

– Я бы не удержался и, где только можно – в Гостином дворе, на рынке, – попробовал чего-нибудь вкусненького, выставленного на лотках. Но это не утолило бы, а, напротив, только еще больше раздразнило аппетит. Потом… побывал бы на почте, чтобы справиться о денежном пакете.

– Его нет! – прокаркал, подзуживая, Торцов.

– Вот я уже измучен, тем более что желудок пуст. Ничего не остается, как идти домой и вновь пытаться получить через Осипа обед в гостинице.

– Вот с чем вы приходите на сцену в начале второго акта, – перебил меня Аркадий Николаевич. – Таким образом, только для того, чтобы войти на сцену по-человечески, а не по-актерски, вам пришлось узнать: кто вы, что с вами приключилось, в каких условиях вы здесь живете, как проводите день, откуда пришли, – много других предлагаемых обстоятельств, еще не созданных вами, имеющих влияние на ваши действия. Иначе говоря, только для того, чтобы правильно выйти на сцену, необходимо познавание жизни пьесы и своего к ней отношения.

Аркадий Николаевич продолжил работу со мной над Хлестаковым.

– Теперь вы знаете, с чем выходить на сцену. Установите правильно органический процесс общения, чтобы выполнять действия не на потеху публике, а для души объекта, и потом переходить к физическим действиям.