Работа над ролью полностью

В результате получится грубая внешняя техника, подделка, карикатура, актерское ломанье, общий вывих. Ум, техника слишком грубы для передачи сверхсознательного. Ему нужно подлинное творческое самочувствие, сама органическая природа. Смешны и жалки те, кто дерзает с ней соперничать в создании своей особой театральной, якобы лучшей жизни, вне времени и пространства, прекрасной своей условностью. Не отваживаясь на такую дерзость и на соперничество с природой, я всецело подчиняюсь творческой инициативе природы, учусь помогать ей или по меньшей мере не мешать ее созидательной работе…

Индусские йоги, достигающие чудес в области под- и сверхсознания, дают много практических советов в этой области. Они также подходят к бессознательному через сознательные подготовительные приемы, от телесного – к духовному, от реального – к ирреальному, от натурализма – к отвлеченному. И мы, артисты, должны делать то же. Вся подготовительная работа над самим собой и над ролью стремится к тому, чтобы подготовить почву для истинно живых органических природных страстей, для самого вдохновения, которое дремлет в области сверхсознания. Поэтому об этих сферах можно говорить только тогда, когда артист технически в совершенстве будет владеть своим сверхсознанием и перестанет строить все свое творчество в расчете на Аполлона, на случайное «вдохновение свыше», которое, по мнению некоторых, само, помимо артиста, должно заготовить необходимое для себя творческое самочувствие. Вдохновение избаловано. Оно приходит на готовое, и малейший уклон от своих обычных привычек пугает его и заставляет прятаться в тайники сверхсознания.

Сверхсознательное начинается там, где кончается реальное, или, вернее, ультранатуральное (если производить это слово от «натура»). Пусть же артист, прежде чем думать о сверхсознании и вдохновении, позаботится о том, чтобы однажды и навсегда усвоить себе правильное самочувствие на сцене настолько, чтобы не знать иного, пусть он воспримет все технические приемы настолько, чтобы они сделались его второй натурой. Мало того, пусть и сами предлагаемые обстоятельства роли сделаются его собственными. Только тогда донельзя щепетильное вдохновение решится открыть свои таинственные двери, выйти на свободу и властно взять себе всю инициативу в творчестве. Но стоит ему почувствовать малейшее насилие или условность, ложь, уродующие творческую природу, вносящие вывих тела и души, убивающие правду и веру, отравляющие душевную атмосферу и творческое самочувствие, как сверхсознание устремляется в свои тайники и запирается в них под семью замками.

Все это происходит потому, что сверхсознательное кончается там, где начинается актерская условность.

Все те, кто подходит непосредственно прямым путем к сверхсознанию и пытаются актерской техникой скопировать те формы выявления, которые доступны лишь сверхсознательной интуиции, попадают в обратную крайность, то есть вместо вершин вдохновения в низы ремесла. И у него есть свое, ремесленное вдохновение». Но его не следует смешивать со сверхсознанием. В самом деле, что может быть ужаснее «по-актерски» сделанных, кустарных театральных форм импрессионизма, стилизации и прочих модных «измов», «аций», идущих от сухого ума, грубого ремесла и внешней копировки. И как прекрасны все эти «измы» и другие тонкости сценических чувств и воплощений, когда они сами собой, сверхсознательно родятся от живого творческого вдохновения.

Как топором не сделать тончайшей резьбы по слоновой кости, так и грубыми актерскими средствами не передать непередаваемых тонкостей творческой природы.

Практический совет, который дают нам индусские йоги по отношению к сверхсознательной области, заключается в следующем: возьми некий пучок мыслей и брось их в свой подсознательный мешок; мне некогда заняться этим, и потому займись ты (то есть подсознание). Потом иди спать, а когда проснешься, спроси: готово? – Нет еще.

Возьми опять некий пучок мыслей и брось в подсознательный мешок и так далее и иди гулять, а вернувшись, спроси: готово? – Нет. В конце концов подсознание скажет: готово – и вернет то, что ему было поручено.

Как часто и мы, ложась спать или отправляясь гулять, тщетно вспоминаем забытую мелодию, или мысль, или имя, адрес и говорим себе: «Утро вечера мудренее». И действительно, проснувшись поутру, точно прозреваем и удивляемся тому, что было накануне. Недаром же говорят, что всякая мысль должна переночевать в голове. Работа нашего подсознания и сверхсознания не прекращается ни ночью, когда покоится и отдыхает тело и вся наша природа, ни днем, среди суеты повседневной жизни, когда мысль и чувство отвлечены другим. Но мы не видим и ничего не знаем об этой работе, так как она вне нашего сознания.