— Дальше за герцогствами пояс баронств, — продолжал объяснять Мишель. — Это еще на ступеньку ниже. Денег у них особо нет, их дружины — это частью разбойники, которые своих же крестьян грабят, частью бездельники. Если какой-то хозяйственный барон попадется, то у него дела получше обстоят. Но хозяйственные предпочитают герцогу побольше денег отстегнуть и его защитой пользоваться, так надежнее выходит. И дешевле в перспективе. А самостоятельный барон — это почти всегда такой персонаж, с которым дело можно иметь только от полной безысходности.
— Миш преувеличивает, — вставила Кэт. — Нормальный там местами народ попадается, просто вольницу любят. И землепашцы такие же! Живут по лесам, от нечисти обороняются сами, мытарей дрекольем встречают!
— Ясно, — кивнул я. — А за баронствами — дикие земли?
— Ага, они… Вот на северо-востоке от столицы, на пустошах, что граничит с баронством Окк, наш Темный Властелин и завелся. Вырезал местное население, реки алхимией отравил, орков своих расселил, эксперименты какие-то темномагические проводит — аж небо закоптил. В соседних озерах рыба дохнет, дети больные рождаются, из лесов чудовища прут… Барон Окк годами к королю послов слал, но вот у него серебра совсем мало, да и от столицы далековато. Гонцов его предпочитали игнорировать, говорят, даже во дворце перестали принимать. И только когда он воззвал напрямую к богу Света и его Храму, дело сдвинулось с мертвой точки. Высшие жрецы храма могут напрямую к королю обратиться, минуя придворных. А тому, конечно, тоже не нужна катастрофа на землях, которые пусть хоть номинально, но его. Так что он нашу инициативу поддержал — сразу же, как только Храм все проверил и присвоил этому чернокнижнику статус Темного Властелина!
— Постой-постой, — не понял я, — это что, реально официальный статус?
— Да, термин такой, я же говорил, — подтвердил Мишель. — Меня предупреждали, что гости из немагических миров его не совсем адекватно воспринимают. Видишь ли, есть свои градации опасности подобного рода авантюристов. Выражаясь официальным высокопарным языком… — Паладин откашлялся и перешел на тот же тон голоса, каким заговорил со мной изначально: — Всякий, применяющий магию во зло и умышленно вызывающий ею гибель людей либо падеж скота, волею Храма объявляется чернокнижником, после чего лишается защиты закона, и всякий добрый рыцарь волен обнажить против него меч и не вкладывать его в ножны, пока тот не обагрится кровью злодея! Всякий же чернокнижник, чьи жертвы превышают сотню душ простого люда или тысячу голов скота, равно как повинный в порче более тысячи десятин земли, пролитии благородной крови и злоумышлениях против королевской семьи, должен считаться Темным Властелином, и долг всякого паладина Света — обрушить на него возмездие, а долг всякого честного подданого и богобоязненного жителя — протянуть такому паладину руку помощи!
— Я-а-асно, — протянул я. — То есть если просто кого-то для опытов примучил — чернокнижник, а если массовые жертвы или экологическая катастрофа… Тьфу ты, отравление большой территории — Темный Властелин?
— Именно так, — подтвердил Мишель уже нормальным голосом. — Ну и попытка свергнуть короля тоже туда же.
— А этот наш и на короля злоумышлял?
— Неизвестно. Не доказано. Да и не нужно. Он и по другим признакам вполне был квалифицирован дознавателями Храма как Темный Властелин!
«М-да, — подумал я, — значит, шанс на то, что этот Темный Властелин просто нетрадиционный управленец или вообще какой-нибудь попаданец, строящий технократическую империю, близки к нулю! А жаль, было бы здорово. Я бы с ним договорился и избежали бы кровопролития…»
Тут мне пришла в голову еще одна мысль.
— Миш… А он мужчина, этот Темный Властелин?
Паладин Света хмыкнул.
— Что, прикидываешь радикальный способ с ним разобраться? Вроде бы мужчина. Хотя наши дознаватели его живьем не видели. Так что все возможно. Но будь осторожнее. Даже если богиня Любви дала тебе право подчинять себе женщин, хотя это на нее и не похоже, не думаю, что она застраховала тебя от любых проявлений характера с их стороны! Лично я никогда не был женат, поэтому мне не хватает воображения представить, какие неприятности может устроить супруга, даже оставаясь формально верной брачным узам. Но я точно знаю, что эти неприятности обширны и разнообразны!
— Еще раз говорю, это не подчинение, а всего лишь лояльность! — вздохнул я. — А в остальном ты абсолютно прав! У меня-то, в отличие от тебя, даже есть опыт… преодоления таких брачных неприятностей, — действительно, есть: что с Алиной, что с Наташей у нас далеко не все гладко было! С Алиной мы так и не успели друг к другу притереться, с Наташей — успели и зажили душа в душу, пока не… Ладно, не буду об этом вспоминать.
