В голосе Ханны опять прорезалась грусть, когда она говорила о сестре, и я счел за лучшее прекратить расспросы. Тем более, что поля как раз закончились, и дорога вступила в лес — причем достаточно густой, над нашей головой опять сомкнулись деревья!
Деревья все как на подбор были одинаковые, тонкоствольные, с густой кроной, почти без подлеска, и видно в таком лесу вперед было очень плохо. Одно счастье, что дорога не петляла, а ровно шла вперед и немного вверх — похоже, по эту сторону от Фильда тянулись холмы. И вот как раз впереди и вверху на самой границе видимости я увидел какое-то мелькание, нечто серое, вроде бы, движущееся…
— Ф-фух, нагнали! — громко крикнула Кэтрин. — Гляжу, она затормозила у вас, молодец, не зря свистели!
Ее звонкий голос разнесся очень далеко по лесу. К этому времени я уже напряг глаза и увидел, что впереди, где-то в километре от нас, по дороге действительно чапает какая-то крупная зверюга. После вопля Кэтрин над спиной зверюги появилось на секунду белое пятнышко (лицо мальчика!), потом раздался протестующий детский вопль и плач.
— Ах ты ж млять! — воскликнула Кэтрин. — Услышал нас!
Тут же серая зверюга как будто ускорилась, перевалила за холм и скрылась из виду.
Некромант у меня за спиной отчаянно засвистел — я снова услышал тонкие, почти невыносимые для уха трели. Еще через секунду заорал прямо мне на ухо:
— Я не знаю, как Ульф его разогнал! Он должен уже стоять неподвижно! Но не тормозит!
— И что, теперь никак не остановить⁈
— Есть рычаг принудительного отключения! Такая косточка сзади на черепе! Но надо с силой нажать! Если догоним!
— Догоним! — крикнул в ответ я.
Чуть ударил Ночку пятками, она послушно набрала скорость и пошла вровень с Кэтрин.
«Пусть Кэт положит руку на мою рукоять рядом с твоей! — вдруг сказала Ханна. — Тогда сможете общаться даже на ходу, не напрягая связки!»
Интересная идея, однако!
— Положи руку на рукоять! — крикнул я Кэтрин, протягивая ей меч.
Кэт, к счастью, услышала — и послушалась!
Я торопливо передал ей то, что услышал от некроманта. Очень странное было ощущение говорить телепатически с кем-то, вроде Ханны! Ее я чувствовал так, будто она, условно говоря, сидела рядом со мной, просто так, чтобы я не мог ее видеть — например, спина к спине. А про Кэтрин казалось, будто наемница находится в соседней комнате или за плотным занавесом.
«Офигеть, Ханна, какая ты полезная! — обрадовалась Кэт такому варианту разговора. — Слушай, а ты в браке обязана все время с Андреем торчать? А то, может, пристроишь его на хозяйство — и съездишь со мной на заказ-другой? Представляешь, как мы круто с тобой вдвоем наработаем!»
«Ты давай сначала с этим заказом разберись, а потом о других думай! — хмыкнула Ханна. — И вообще, подруга, ты мне нравишься, но слишком для меня легкомысленная! Лучше давай решим, как мальчишку будем спасать».
«А чего тут думать? Поравняемся с этой ездовой сволочью, ты с одной стороны, я с другой! Уравняем скорости. Затем я перепрыгну ей на спину, передам мальчишку вам с Андреем, сама отключу немертвяка. Нормуль!»
«Нормуль-то нормуль, но сумеет ли Ночка так притереться к химере на лесной дороге? — с сомнением проговорил я. — Она пока мои сложные команды не исполняет, только простые… Да и я не ахти какой опытный наездник.»
«Я помогу, — пообещала Ханна. — Будешь держать меня за рукоять, а лезвие прижмешь к крупу Ночки. Снова поработаю передатчиком! Думаю, так все получится. В крайнем случае, подчиню впрямую, как тех мародеров подчиняла…»
«Ладно, договорились!»
Как ни странно, этот безумный план сработал! Я был уверен, что решая на такой бешеной скорости (а мы неслись минимум километров тридцать или даже сорок в час!) эту «задачу трех тел», мы обязательно напортачим, и кто-то из нас кого-то толкнет, что закончится падением всадника и тяжелыми травмами. Но, видимо, Кэт и Ханна знали, о чем говорили, и имели немалый опыт управления ездовыми зверями в таких ситуациях!
Образина, с которой мы поравнялись, и впрямь выглядела… внушающе. Задние лошадиные ноги были взяты от какой-то крупной лошади, типа тяжеловоза — ненамного мельче Ночки! Передние обтягивала пятнистая шкура и вместо копыт они оканчивались лапами леопарда — видимо, как раз чтобы дать ей возможность по-кошачьи взбираться на стены. А холка и череп были медвежьи, только сзади на медвежьей голове красовался еще какой-то странный костяной нарост вроде рогов. Зачем он, для красоты что ли?
Медвежья пасть была закрыта, маленькие глазки пылали фиолетовым огнем, но в целом зверюга не казалась страшной. Страшный зверь должен рычать, угрожать, тяжело дышать, что-то делать в конце концов! Некрохимера просто перла вперед по дороге с равномерностью автомата. А на холке у нее, перед самым костяным наростом, сидел мальчишка — действительно, лет пяти, или даже четырех с копейками — и ревел:
— Не хочу домой! Папа вредный! Ничего мне не разрешаешь! Не поеду!
— Ульф! — услышал я вопль некроманта. — Ульф, останови нежить!
— Не хочу-у!
