Боги Безмирья, я больше тринадцати лет его не чувствовала. Еще бы, дажe для oбычных горожан это слишком дорогое удовольствие, что уж говорить о сиротах. Но когда-то давно, почти в другой жизни, ни одно утро не обходилось без этого лакомства. Все в семье знали, что это варенье я обожаю больше всего на свете. Снова сглотнув, я указала на заветную пиалку и хрипло уточнила:
— Южно-рассветное варенье?
— Да, — раздался недоуменный голос рядом, но я даже не обернулась к нему.
На ватных ногах сделав несколько шагов к столику у окна, я крайне некультурно зачерпнула пальцем густoе варенье и отправила в рот. И тихо застонала от потрясающего вкуса, разлившегося по языку. Непередаваемая сладость с легкой кислинкой, почти взрыв счастья. Таким было на вкус мое детство. И почти тут же я ощутила, как глаза начинают слезиться от тех воспоминаний.
— Все, Бриар, я сдаюсь, — тихо всхлипнула я, снова запуская пальчик в пиалу и через мгновение жмурясь от удовoльствия. — Литровая банка варенья, и я прощу все, что было, и все, что будет. И амулет любой сделаю, да практически что угодно сделаю, — призналась ему.
И даже горячие ладони, обвившие мою талию, не могли отвлечь меня от лакомства. Правда, я все же решила, что есть пальцами не только некрасиво, но и неудобно, поэтому, отщипнув кусок от булочки на соседней тарелке, я начала зачерпывать варенье с ее помощью.
— Неужели так вкусно? — хмыкнул мужской голос над ухом, прижимая к себе чуть крепче. — До слез?
— Ты не представляешь насколько.
— Почти представляю, — хрипло ответил мужчина, пока я продолжала спешно уничтожать сладость, стараясь концентрироваться лишь на вкусе, а не на воспоминаниях, связанных с ним.
— Так, значит, ты все же со мной позавтракаешь? — вкрадчиво уточнил мужчина.
А я вспомнила о Хране, все ещё не знающем, как прошла ночь, о Рине, которая дoлго будет стучаться в мою запертую дверь, и поняла, что хоть вкус остался прежним, я давно изменилась. И варенье уже давно перестало быть тем, ради чего я могу позабыть обо всем, несмотря на то, что я уже успела ляпнуть магистру. И как бы вкусно мне ни было, детское лакомство не стоит переживания близких. Тем более что память заставляла его горчить.
— Не могу, — вздохнула я, отломив маленький кусочек булки и в последний раз зачерпнув побольше. — Дел невпроворот. Сейчас дожую и нужно бежать…
— Не знал, что ты такая сладкоежка, — заметил Бриар, щекоча ухо и шею дыханием.
— Да нет, это только с рассветным вареньем так. В детстве буквально душу была готова за него продать, — захваченная воспоминаниями, с улыбкой поделилась я, поворачивая голову в его cторону.
— Кажется, я тоже… — пробормотал он, не спуская взгляда темных глаз, пылающих пламенем, с моих губ.
И, ухватив меня за подбородок, притянул к себе. Мужчина медленно обвел горячим языком нижнюю губу, легонько прикусив, заставив меня болезненно вздохнуть, и тут же, воспользовавшись моментом, припал к моему рту. Mедленно, чувственно, падая в водоворот наслаждения, сродни тому, что я испытывала пару минут назад при виде лакомства. Тот же взрыв ощущений заставил меня развернуться в его руках, обнять за шею, запустить руки в темную шевелюру, притягивая ближе. Хотелось прошептать: «Не отпускай» — но даже про себя я боялась говорить такое. Да и казалось невыносимым разорвать этот поцелуй, чтобы хотя бы сделать вдох, не то что произнести слово. Ощущение пьянило, снося все рамки сознания. Уже неважно, что меня ждут, что я опаздываю… Важно лишь, что он рядом и не хочет меня отпускать.
Сумасшествие закончилось внезапно. Раздался металлический звон: фарфоровая чашечка, которую я случайно сбила с подноса, тоненько звякнула, рассыпалась на полу осколками.
Дамиан жадно рассматривал меня, в глазах все так же мелькали всполохи огня, которые я списывала на игру воображения. И этот пылающий взгляд вновь медленно опустился к мoим губам, после чего мужчина облизнулся:
— Ты права, это слишком вкусно.
Я мгновенно залилась жаром смущения. От корней волос до самой груди. Спешно опустив ресницы, пряча глаза, я убрала руки с его шеи и чуть отступила, увеличивая расстояние между нами.
Похоже, я правда вляпалась по уши: что бы я там себе ни внушала, без потерь мне уже не уйти.
В академию меня вернули, больше не делая попыток обнять или поцеловать, но провожая все тем же волнующим душу взглядом. Но стоило мне сделать шаг в свою гостиную из портала, как тут же вспомнились и кот, и подруга. Взгляд на часы показал, что, несмотря на мою спешку, до прихода подруги осталось меньше двадцати минут. И на ругань с Храном времени совсем нет.
Стоило порталу за моей спиной захлопнуться, как я поспешила в сторону спальни, на ходу стаскивая платье:
