Хреновее, одним словом, разве что лесорубу, на макушку которому упал ствол дерева в три обхвата.
Набравшись отчаянной отваги в течение пары-тройки вечностей, Эллен открыла глаза.
Сначала один, потом второй. Вместе не получалось, тяжело.
Низкий серый потолок с тусклым круглым плафоном, испускающим противно-желтоватое подобие света. Припоминая все мыслимые и немыслимые проклятия, она попыталась осмотреться.
Маленькая комната. Дверь, кровать, стул, тумбочка, встроенный в стену шкаф. На стуле её одежда. Чистая. Ни следа пыли и грязи, что притащилась на луну сквозь космос из недоброй памяти фронтирного городка Катарсис.
Только теперь до неё начало доходить, что она ЖИВА, что приход смерти отсрочен. Дошло, что выбралась из овеществлённой мечты агорафобов[3]… В «железном гробу» она пыталась абстрагироваться от происходящего, усилием воли погружая память в сон (где по-прежнему жила неотъемлемой частицей Мы). Но приходилось пробуждаться, и смертельная реальность давила, наваливалась крышкой пресса, до которого было рукой подать в буквальном смысле…
На тюремную камеру, тем не менее, крохотная комнатка совсем не походила; скорее, каюта пассажира или офицера на небольшом корабле; или монастырская келья.
Получилось! Вырвалась!
От внезапно переполнившей радости Эллен попыталась было вскочить на ноги, но голова отозвалась таким УДАРОМ БОЛИ, что она вновь потеряла сознание и погрузилась в небытие…
Следующее возвращение в бытие к вопросу сознания «где я?» добавило вопрос «и где остальные?». Если память не подводит, а она никогда её не подводит, их в лунной могиле было четверо, «в общей сложности».
Память услужливо преподнесла словечко «пираты». Ну конечно же. Я у пиратов. Хорошо это или плохо?
На этот вопрос могло ответить только время.
Пираты. С момента своего возникновения это слово успело поменять смысл несколько раз. Вначале пиратами звались морские разбойники, бороздящие моря планеты-матери и страницы книг. Безжалостные, жестокие, благородные. Они пили ром и закапывали пиастры, чтобы следующее поколение таких же героев аквамариновых просторов не скучало у себя в маленьких провинциальных городках, а мчалось на поиски несметных сокровищ. Потом так именовались торговцы нелегально произведённой продукцией: одеждой, лекарствами, бытовыми приборами… позднее – в основном информационными носителями: фильмов, музыкальных записей, компьютерных программ. Тихие домашние трудяги, более или менее регулярно отлавливаемые полицией. Потом, словно мифическая птица Феникс (ох уж эта история землян, полным-полнёхонькая мифов!), вновь возродились из пепла бородатые авантюристы с пистолетами-бластерами-скорчерами за поясами и кинжалами в голенищах. Эти духовные наследники сэра Фрэнсиса Дрейка вволю покуролесили в трёхсотлетнюю эпоху межпланетных перелётов и первых внеземных колоний. Нынешние же пираты были…
Они больше не носились по просторам Вселенной, не нападали на грузопассажирские конвои, не брали никого на абордаж. Нынешний пират – это безобидного вида человечек, вооружённый компьютерным терминалом. Способный рассчитать и перехватить автоматический грузовой лайнер в точке выхода из прыжка. Показавшись ненадолго в реальном космосе, перехваченный корабль затем навсегда исчезал в бесконечности и вечности. Для бывших владельцев. Груз перепродавался, корабль переоснащался, переоформлялся и тоже продавался где-то в другой части обитаемой вселенной.
Такие они, современные пираты.
Кажется, голове немного получше. По крайней мере попытка пошевелиться больше не вызывала пыточных мучений. Приступ боли, головокружение, но это уже мелочи. Была не была… Сконцентрировав энергию, она начала процесс осознанного исцеления и попыталась сесть на кровати.
У неё это даже получилось, с пятой попытки; но о том, чтобы подняться на ноги, речи не велось.
В дверь негромко постучали. После очень короткой паузы, не дожидаясь приглашения, её открыли… в комнату вступила девушка. Рыжеволосая. В белом коротком халатике и спортивной обуви.
С совершенно голыми ногами и руками. Лакомый кусочек для прикосновений…
«Ни малейшего сходства с уоханцами», – почему-то отчётливо подумала Эллен. Ну да мало ли кто с чужаками водиться предпочитает. Среди особей определённых слоёв расы землян, особенно в запределье, альенофилы не редкость.
Правда, несколько смущало отсутствие скафандра, но ведь и на самой Эллен ничего подобного не наблюдалось. Многострадальное тело совершенно обнажённое – касайся сколько заблагорассудится! Значит, так надо, и нечего на эту тему голову ломать. Она и без того от боли разламывается.
– Здравствуйте.
– Здр… – Эллен сглотнула глиняный комок. -…авст-вуйте.
Как себя чувствуете?
Как теннисный мячик после турнира.
Мне надо задать вам несколько вопросов.
Девушка смотрела на сидящую Эллен так, словно сомневалась в том, что собеседница в состоянии ответить хотя бы на один. Пауза затянулась. «Она что, ждёт моего благословения?» – подумала Эллен.
– Спрашивайте, – сказала на всякий случай. Не то без разрешения так и будет безмолвствовать как немая.
Назовите, пожалуйста, ваше имя.
