Рабыня демонов в академии магии полностью

Еле сдерживая слезы, Тася вошла к себе и без сил упала на кровать, но отдохнуть не получилось. Действие лекарства постепенно проходило, ее начало трясти. Мысли прыгали с одного на другое и никак не хотели успокаиваться. Тася вскочила и принялась ходить по комнате. Ей нужно, просто необходимо поговорить с Мэлом. Убедиться, что он на нее не сердится.

Полчаса она боролась с собой, а потом выбежала из комнаты, поднялась этажом выше, постучала в дверь и, не дождавшись ответа, заглянула.

Демон спал. Тася проскользнула внутрь, аккуратно прикрыв за собой дверь, прошла по ковру на цыпочках и робко села на край кровати.

Было похоже, что Армеллин лег отдохнуть и заснул. Под частично расстегнутым медицинским халатом виднелись бинты, в воздухе стоял сильный и специфический запах противоожоговой мази. Очки лежали на тумбочке рядом.

Тася наклонилась, всматриваясь в его лицо. Она впервые видела его без очков. Он показался каким-то беззащитным.

— Мэ-э-эл, — позвала она.

Демон открыл глаза, и Тасю затопили волны боли.

Не телесной. Эта боль походила на дикую душевную тоску. Безнадежность, одиночество, отчаяние и пустота — спрессованные, сжатые настолько, казались физически ощутимыми. От нее хотелось выть и грызть зубами подушку. А ещё больше хотелось умереть.

Глаза Мэла расширились:

— Тася?!

Она не отвечала, хватая ртом воздух.

Демон выругался, потянулся и нащупал очки. Надел их.

И все внезапно прекратилось.

— Зачем ты здесь? — он аккуратно обнял девушку за плечи, укладывая рядом. — Что-то случилось?

Она замотала головой и всхлипнула:

— Что это было, Мэл?

Демон погладил ее по голове, прижимая к себе.

— Я предупреждал, что фризер не надо снимать.

— Это… — она замерла, осененная внезапной догадкой. — Это все ваше? Ваши чувства?

Он помедлил и кивнул.

— Я демон, Таисия. Высший демон. Нам всегда больно. Всегда не хватает. Мы всегда жаждем и берем, и нам всегда мало, потому что мы разрушаем то, к чему прикасаемся.

— Почему?

— Такова наша природа. Чем больше боли, голода и гнева, тем больше силы.

А Дэмиан и Раум… они тоже?

Мэл пожал плечами:

— Наверное. В отличие от меня, они способны не делиться этим с каждым встречным. Ты чего-то хотела?

— Я… да, — она помотала головой, пытаясь прийти в себя, и продолжила жалобно. — Простите, пожалуйста!

— За что?

— За сегодняшнее. Я не хотела, чтобы вы пострадали! Честно!

Он удивленно рассмеялся:

— Ты-то здесь при чем?

— Но это из-за меня… Я бы никогда-никогда не стала этого делать, если бы знала. Простите, — она всхлипнула. — Вы сильно обожглись?

— Не особо. Думаю, уже зажило.

— Не верю.

Вместо ответа демон содрал с себя халат. Тася с ужасом уставилась на бинты, закрывавшие всю левую половину его тела. Это же должно быть адски, невыносимо больно! Как он ещё ходит?!

Мэл поморщился:

— Подай ножницы!

И получив желаемое, принялся срезать повязки, не слушая слезных просьб девушки позвать врача.

Под бинтами обнаружилась гладкая кожа — ярко-розовая и в вонючей противоожоговой мази, вот и все различие.

— Я же говорил ей, что не надо перевязок, достаточно регенератора, — поморщился Мэл, стирая мазь обрезками бинтов. — А она: «По инструкции положено».

Он поднял взгляд на обескураженную девушку и криво улыбнулся:

— Я демон, Таисия. Демоны не умирают от ожогов.

А потом стиснул ее так, что кости затрещали, прижал к себе, зарылся лицом в светлые еще пахнущие гарью волосы.

— Девочка моя, ты так меня напугала!

Армеллину казалось, что он прошел по краю пропасти, чудом не сорвавшись вниз. Действие вколотого медичкой коктейля из успокоительных, обезболивающих и регенерирующих лекарств подходило к концу, и с их уходом возвращался даже не страх, а дикий ужас, пережитый там, на арене.

Ужас навсегда потерять хрупкую девушку, что сейчас доверчиво прижималась к нему. Это было страшнее сотни ожогов.

Когда и как она успела стать настолько значимой? Почему при мысли о мире, где не будет Таси — ее робкой улыбки, счастливого смеха, тепла и света, которые она дарит, не задумываясь, всем и каждому — хочется сдохнуть от тоски?

Неважно. Важно только одно — она не пострадала. И она рядом.

Мэл сжимал ее в объятиях, покрывал поцелуями лицо и шепотом ругался, сам не понимая толком на что.

— Связать бы тебя, как Дэмиан любит, и запереть, чтобы никуда не делась!

— Не надо.

— Не буду, — он поднял взгляд и вдруг заметил пропахшее гарью, прожженное платье и следы слез на щеках. — Ты что, даже в ванной не была?

Она помотала головой.

— Тогда пошли вместе.

Мэл раздел ее, не выпуская из объятий. Смешно, но разжать руки было страшно. Постояв на грани, почти потеряв Тасю, он нуждался в подтверждении, что она тут, с ним. Что никуда не денется.

Она не вырывалась. Сама прижималась крепче, помогая ему раздеться. Спектр ее эмоций полыхал необычной расцветкой: облегчение, доверие, радость, затухающие следы страха и вины, и ещё множество еле уловимых оттенков.

— Ты ни в чем не виновата, — сказал Мэл, опуская свою драгоценность в теплую воду и шагая за ней. — Прекрати себя грызть. И не бойся. Ничего не бойся. Я разберусь.