Я вздрогнула от его резких слов и невольно обхватила себя руками. Но принц тут же смягчился, объяснив:
– Твоё слово против слова даркессы не будет иметь ровным счётом никакого веса. Даже не думай никому рассказывать о том, что слышала.
– Значит, мне просто сидеть сложа руки? – насупилась я, в очередной раз чувствуя свою полную беспомощность и ничтожность.
– Если хочешь остаться живой, то да. – В этот момент принц вдруг медленно подошел ко мне и осторожно обнял. – Я не смогу защитить тебя в ближайшее время, как бы мне это ни было желанно. Поверь, больше всего на свете мне хочется… прийти в себя. Чтобы никто больше не имел даже малейший мысли причинить тебе вред… но я не могу.
Под его прикосновениями я начала мелко дрожать. И до меня вдруг дошло, что из всего моего разговора, среди всех тех важных новостей, которые я рассказала сегодня Айдену, больше всего его волновало то, что кто-то может мне навредить. И даже зреющий заговор практически никак не затронул принца.
– Так беспокоишься об обычной ааре? – тихо спросила я, уткнувшись в его широкую грудную клетку.
От Айдена пахло огнём, и даже один этот запах, горячий и дикий, обжигал меня раскаленным свинцом, пролившимся по внутренним органам.
Мне ужасно хотелось услышать ответ на свой вопрос. Но Седьмой принц Новой Райялари не произнёс ни слова, просто продолжал прижимать к себе, ероша ладонью мои волосы и шевеля их на макушке своим дыханием.
– Тебе пора, – еле слышно произнес он. – Совсем скоро утро.
В тот же миг всё вокруг начало будто бы проваливаться куда-то в бездну. Я ещё стояла в объятьях Айдена, ещё ощущала его руки на своей спине, но уже видела, как стены его вымышленной ментальной комнаты пошли трещинами и стали расползаться, будто нарисованные краской рисунки.
В самый последний момент я взглянула в огненные глаза, которые смотрели на меня неотрывно, и замерла. Губы Айдена шевельнулись, почудилось, что он что-то сказал. Что-то ужасно важное, трогательно знакомое. А еще щемяще нежное и безумно невероятное.
Но я уже ничего не услышала. А затем просто очутилась вновь на кровати рядом с его бесчувственным телом.
За окном и впрямь оглушительно быстро занимался рассвет. Возможно, именно в это время медики захотят навестить своего подопечного, и мне нужно было торопиться убраться отсюда. А ещё замести за собой следы.
Не знаю, что помогло мне – везение, или, может быть, странный урок Айдена оказался и впрямь действенным, – но всё, что он мне поведал, я провернула с ловкостью и почти без труда. Все мои мысли были заняты той самой последней фразой, которую я так и не услышала.
Появление остаточной тиаре, разлитой в воздухе этой комнаты, не произвело на меня никакого впечатления. Я просто пару раз взмахнула рукой, глядя, как с моих пальцев капает знакомое жидкое пламя, и вся материализованная магия исчезла.
А через мгновение я уже находилась в собственных покоях, пытаясь придумать, что же делать дальше.
В этот момент я ещё не знала, что прямо сейчас братья Седьмого принца уже фактически решили мою судьбу.
– И все же я думаю, что твое предложение – не лучшее решение в нашем случае, – медленно проговорил Элайдарион.
Несмотря на то, что дело шло к рассвету и вся ночь уже была позади, он так и не ложился спать. Все прошедшие часы он провел, изучая документы по дипломатическим договоренностям с Шеллаэрде, пытаясь найти решение проблемы. Надеясь обнаружить пункт, который был бы уже нарушен княжеством вампиров. Что-нибудь такое, от чего можно было бы отталкиваться в официальных переговорах в попытке надавить на вражеское государство.
На данный момент у них был лишь смертельно раненный Айденион и слова Ренвиэля о том, что на него было совершено вероломное нападение вышеуказанного Седьмого принца. При этом страшное ранение Айдену было нанесено оракулом, которая вообще никогда не относилась к вампирскому княжеству, даром что жила на их территории уже более трех сотен лет.
То есть предъявить претензии было вроде бы не к кому. Зато Шеллаэрде много чего имел им предъявить.
Отбросив десятки изученных документов, Элайдарион так ничего и не нашел. Однако, даже несмотря на это, он все еще не хотел отдавать княжичу вампиров девушку, ради которой его брат разорвал сильнейшее руно пятого уровня. Это произошло в тот день, когда они всемером составили септаграмму магии своими телами, чтобы патрулировать империю. Не нужно было считаться одним из лучших умов Райялари, чтобы понять: ради простой аары Айденион никогда бы так не поступил. А это означало, что женщина для него слишком важна.
Если брат однажды очнется, на что дофин не переставал надеяться, опасаясь даже думать об обратном, он будет в бешенстве, обнаружив девушку у вампиров.
– Почему же? – невозмутимо и с легкой ленцой в голосе спросил Сирглинарион.
Он сидел в кресле у камина, прикрыв глаза, и, если не приглядываться, создавалось впечатление, что он и вовсе спит.
