Однако его волосы продолжали едва заметно светиться призрачной зеленью и иногда колыхаться, словно из окна дул ветер. Это означало, что Шестой принц очень даже в сознании и наверняка внимательно следит за всем происходящим.
– Потому что Айденион явно дорожит этой Селиной, – спокойно ответил дофин, поднимаясь из-за стола. – А я не собираюсь вредить собственному брату.
Он с хлопком закрыл толстый том законов Шеллаэрде и отвернулся.
Отравленное сердце даже не шелохнулся.
– А и не надо вредить, – ответил он через мгновение так же текуче и мягко, как прежде. – Пусть аара Селина сама выбирает. Разве у нас аар принято принуждать?
Элайдарион повернулся к брату так резко, что пара книг упала со стола.
– В смысле?
– В прямом, – ответил Шестой принц, наконец открыв глаза. – Аара не рабыня, не правда ли, Элайдар? Если она пожелает сменить хозяина, разве вправе мы ей мешать?.. Пусть княжич Ренвиэль предложит ей свою защиту и покровительство, и посмотрим, какой выбор она сделает.
– С чего ей менять покровительство? – мрачно спросил дофин, нахмурившись. Он видел, что Сирглинарион что-то задумал, но, как и прежде, понять ход его мыслей было слишком сложно.
Колдовской зеленый свет вспыхнул в глазах Сирглина и потух.
Если бы Элайдарион не знал Шестого принца так хорошо, его бы точно хорошенько встряхнуло от увиденного. Однако официальный наследник престола был довольно близок с братом… и помнил, что с тем произошло. И потому остался совершенно спокоен.
Похвастаться подобной выдержкой и осведомленностью могли очень немногие. Если точнее, Первый принц был всего лишь одним из четверых существ во всей империи, кто знал правду.
Отравленное сердце тем временем продолжал:
– Разреши нашему уважаемому послу Шеллаэрде пользоваться услугами аары, но на двух условиях. Первое: он будет обязан каждый день возвращать ее в Чертог Огня, если девушка сама не пожелает обратного, – неторопливо и будто-то бы со скрытой улыбкой говорил он. – И второе: официально Селина перейдет под его покровительство, опять же только если сама того захочет.
Элайдарион нахмурился еще сильнее.
– Но…
– Возьми Кровавую клятву, – продолжил Сирглинарион, и на его губах и впрямь появилась улыбка. – Тогда княжич выполнит все в точности и не подумает умыкнуть красавицу к себе.
– И ты думаешь, что Ренвиэль ее даст? – приподнял бровь дофин. – Зачем ему это делать?
– Даст, – кивнул Шестой принц. – Чувствую… сердцем.
Улыбка стала по-настоящему широкой.
– Тем, которое у тебя отравлено, или другим? – беззлобно хмыкнул Элайдар.
– Тем самым, другого у меня нет, ты же знаешь.
– И если он согласится… – вернулся к серьезной теме дофин, но брат за него продолжил:
– То, сделав так, как я говорю, ты одновременно заставишь Шеллаэрде подписать пакт о ненападении, ничего не дав взамен. Потому что официально аара Селина останется в своем атрисе. А уж если она уйдет по собственному желанию, то ты уже не будешь иметь к этому никакого отношения.
Элайдарион резко выдохнул и упал обратно в кресло.
– Твой план ужасен, – низко проговорил он, протягивая руку к чистому листу бумаги. В руке тут же вспыхнуло из пламени чернильное перо. – Он мог прийти в голову только тебе, клянусь Громтуманным.
– Но мой план сработает, – приподнял черную бровь Сирглинарион, а затем встал с кресла и направился прямиком к его столу, не сводя глаз с пера, что уже выводило буквы приказа.
– Даже не сомневаюсь, – вздохнул дофин империи, ставя свою подпись внизу листа. Вслед за красивой размашистой закорючкой рядом на нежной карамельно-желтой бумаге сам собой вспыхнул золотой дракон. Он свернулся полукругом, огибая подпись волшебным хвостом, как неподделываемая истинная печать. – Так и быть, ты меня уговорил. С сегодняшнего дня клыкастый мерзавец сможет входить в покои аары Селины. Атрис Седьмого принца будет официально открыт для Ренвиэля Эстерийского, посла Шеллаэрде, на рассвете… А когда Айден очнется, ты будешь объясняться перед ним сам.
С этими словами дофин империи протянул документ брату, и тот с легким шутливым поклоном его принял.
– Защитные печати будут скорректированы раньше, чем взойдет солнце, мой принц, – мягко проговорил Сирглинарион, и на его губах все еще была улыбка.
Элайдарион повернул голову к окну, наблюдая, как первые лучи светила уже появляются над горизонтом.
– Как же ты собрался успеть? – усмехнулся он, но, когда вновь вернул взгляд Шестому принцу, оказалось, что в комнате его уже не было.
Он исчез так тихо, как и всегда. И ничто не указывало на то, что он вообще тут был: осколочной тиаре эксплозии не разливалось в воздухе, а инертная тиаре, медленно растекающаяся вокруг и обычно реагирующая на вспыхивающие заклятья легкой рябью, сейчас была спокойна, как в штиль.
Все указывало на то, что эту ночь в своем кабинете Элайдарион провел совершенно один. И только с чернильного пера вниз капнула одна густая черная клякса прямо на стол, еще хранящий призрачный след исчезнувшего документа.
