Сарес вскочил с пола и бросился ко мне исследовать прозрачную стену. Она была необычной, бросала вызов воображению! Стена была отвесной и ошеломительно необъятной! Ее верх, низ и боковые стороны уходили далеко вглубь камня, а стены — стены мерцали тонкой серебристой паутинкой. А ещё стена казалась абсолютно прямой, но при ближайшем рассмотрении (и ощупывании) изгибалась немного внутрь. И это наводило на мысли… на то, что стена не была просто стеной. Она была внутренней поверхностью сферы, имевшей в диаметре всю площадь этого места. Другими словами, мы оказались в ловушке. В круглой, обширной ловушке, наполненной умопомрачительным светом, музыкой… и да — здесь было сухо.
Сарес смотрел на меня во все глаза и недоверчиво щурился. Наверное, ему нужно время, чтобы осознать… Мне времени понадобилось меньше. Осознала я быстро и ринулась без промедления «на баррикады», изо всех стуча по стенке в разных местах.
— Что ты делаешь? — воскликнул Сарес.
— А что, не видно?! Пытаюсь разбить стекло! Даже мне — человечке с неразвитой планеты — известно, что стекла не изготавливают идеальными. Достаточно найти точку, удар в которую приведет к разрушению! Это я и пытаюсь сделать.
Стене такое обращение не понравилось, и на нас обрушился шквал неприятного громогласного звука, который заставил меня на время «отвлечься» от своего занятия и заткнуть уши. Сарес повторил мои действия в точности. И чтобы продолжить разговор пришлось немного подождать.
— Вообще — то я говорил не о твоих потугах относительно разрушения легендарной «Стены плача». Я говорил об этом, — и мужчина указал пальцем в мои ноги. Собственно его слова были мне не понятны, впрочем, как и направление. Но я послушно, без лишних слов, взглянула вниз.
Под моими ногами была неровность. Аккуратная, прямоугольная неровность при ближайшем рассмотрении оказавшаяся крышкой люка.
— Что это?! — произнесла тихо-тихо и сделала шаг назад. Да что уж стесняться-то! Отбежала на добрых пару метров. Видно отсюда было плохо, но зато безопасно. И уже с этого места повторила вопрос:
— Я нашла сокровища, да?
— Если сопоставить факты… «стену плача», отсутствие живых и да — ты нашла могилу.
Челюсть упала. А радость, только-только проснувшаяся в груди, приказала долго жить.
— Искали сокровища, а нашли могилу?
— Все в жизни взаимосвязано, — глубокомысленно изрёк Сарес. И за эти слова схлопотал камушком по головушке.
Впрочем, могила есть, а выхода — нет! Сарес старательно примерялся к тяжёлой плите, которая не желала сдвигаться в сторону. И, наконец, его усилия увенчались успехом — тяжёлая плита отделилась от основания и с грохотом рухнула на пол, будучи выдвинутой из ниши, в которой покоилась. От громкого звука вздрогнули все присутствующие. Я держалась в стороне от происходящего и тихо бормотала считалочку, стараясь унять странную дрожь, сотрясающую тело.
— Что, посмотрим что там? В этой сокровищнице с сюрпризом?
Оптимизм и радость в словах Сареса показались мне не уместными, но я промолчала, лишь кивнув головой. «Дескать, дерзай! Я уступаю это право тебе!» Энтузиазм покинул меня в тот самый момент, когда я узнала, какой клад мы откопали. Лезть в чужую могилу я не желала!
Сарес аккуратно и чинно спрыгнул в глубокую нишу и спустя пару мгновений выкрикнул откуда — то из-под земли:
— Человечка, мне нужна твоя помощь! Если хочешь жить — ползи сюда, будем двигать наше сокровище!
— А нельзя его оставить в покое?! В смысле, там, где оно лежит. Ведь лежит же и никому не мешает?!
— Нельзя! — отрезал Сарес. — Под ним туннель. И это, скорее всего, единственный путь на свободу.
— Я не смогу сдвинуть такую махину! От меня мало толку!
— Топай сюда, — зло фыркнул Сарес, — мы теряем время!
И мне пришлось спуститься вниз. Не скажу, что получила от этого удовольствия, но жить все — таки хотелось. Правда, я ещё не знала, что ждёт меня дальше.
Сарес с моей помощью выволок огромный деревянный сундук, украшенный разноцветными инопланетными иероглифами и с величайшей осторожностью поставил его на пол, прямо перед «стеной плача».
— Надеюсь, подобные действия не являются чем — то противозаконным? — произнесла я, замешкавшись. — Осквернение могил — это преступление в моём мире.
Сарес предпочел мне не отвечать. Он был занят тем, что протирал с крышки пыль и принялся рассматривать саркофаг. Даже не так, он пожирал глазами изображённые на нем символы: изображения солнца, бесконечности, человеческие силуэты, изображённые на коленях, что, кстати, мне не понравилось.
Присев перед саркофагом на колени, словно копируя позы изображённых на нем людей, Сарес принялся разбирать надписи, тихонько проговаривая их в слух.
— Миры, власть, наследие, сокровище…
Я чувствовала, что от его слов меня охватывает дрожь, а по спине струится холодный пот. Надписи складывались в слова, а те в предложения, рассказывая историю жизни погребенного здесь. Надо сказать, жутковатую историю, от которой бешено колотилось сердце и сохло во рту.
