Только он говорить вовсе не собирался, тихо дернулся и поцеловал — сильно и агрессивно. Словно не мог сдерживать себя. Вот тебе и доводы и рассуждения, рациональные решения… там же. Ар потянул меня на кухонный стол, смахивая с него посуду, и пристроил аккурат на него, не отрываясь от моего рта. Я попыталась взбрыкнуть, вырваться, оттолкнуть Ара. Ну, где Ар и где я со своими силенками! А схилк только крепче прижал. Его руки гладили меня поверх простого домашнего костюма, и я ощущала, как сладость его прикосновений разливается по всему телу.
— Все время тебя хочу. Поняла?
Ответить не смогла, мой рот вновь запечатлели поцелуем. От дикой ласки горело в груди, а воздуха не хватало. Сопротивление приказало долго жить, а Ар, словно почувствовав мою капитуляцию, слегка расслабился. И агрессия сменилась томительной жадностью. С трудом оторвавшись от моих губ, Ар опустил голову, прокладывая влажную дорожку из поцелуев вниз по моему телу, аккуратно задирая домашнюю футболку. Я нервно вздрагивала от каждого прикосновения его губ и языка, с трудом удерживая стоны, рвущиеся из горла.
Сама не заметила, как оказалась без футболки со спущенными штанами и верхом на столе. Ар умудрился стянуть с меня и белье. И я осознавала свое плачевное состояние, но в голове шумело — верный признак отключения мозгов, а тело настойчиво требовало свое.
— Все ещё не готова быть моей? Все ещё хочешь сбежать? — мурлыкнул Ар. Ему был важен ответ, и он готов был ждать.
— А отпустишь, если скажу? — не узнала свой собственный хриплый голос. На мои слова он ухмыльнулся и опустился ниже, к самым бёдрам. И лизнул там… я пискнула и дернулась, сжимая бедра… и уже громко, когда увидела сквозь стекло огромного окна целую делегацию странных чудиков, направляющихся к дому.
Ар тоже увидел «гостей». Быстро натянул штаны и проследовал в гостиную с таким царственным видом, что залюбовалась, честное слово. Мне же было приказано остаться здесь. И не высовываться. То есть совсем! И когда это мы кого слушались? Да и интересно же, кто к нам пожаловал?
Я заняла наблюдательный пункт около двери, аккуратно ее приоткрыв, чтобы все слышать. Одежда была на мне, и я чувствовала себя спокойнее. Ар, прежде чем встретить гостей тоже приоделся, набрасывая на голый торс свободную белую рубаху. Залюбовалась, честное слово!
В гостиную начали входить разряженные схилки, и было их ровно восемь человек. Блестящих молодых схилков во главе со старцем, седым, но бодреньким старичком. Вся компания была разряжена по последней «схилковской» моде, а именно искрилась и переливалась всеми цветами радуги. Полупрозрачные рубахи, украшенные «разнокалиберными» стразами, гладкие блестящие штаны и ножны, тоже с каменьями и блестяшками.
Схилки зашли в гостиную и расположились полукругом, в центр которого вышел старец и спокойно произнес:
— Приветствую тебя, сын мой.
«О, так это папашка нашего Ара! Смотри сынок…это дедуля», — хмыкнула про себя и погладила животик рукой. В своей беременности я была уверена, чувствуя дитя всем сердцем…
— Приветствую тебя, отец, — тихо произнес Ар. А я залюбовалась. Какой же он сейчас красивый. Гордый, непримиримый и такой… весь мой! — Что заставило бросить тебя дела, отец, и явиться ко мне, когда я решил отдохнуть на лоне природы, восстановить дух и тело после длительного путешествия.
Отец Ара тяжело вздохнул и неожиданно выдал:
— Отдай девушку, она принадлежит твоему брату. В твоих руках она погибнет от родов, вы полностью несовместимы.
В гостиной воцарилась тишина, схилки позади приняли какую-то категоричную позу, и я поняла — это охрана. А дедулька пришел по мою душу!
— Нет, — не стал утруждаться объяснениями Ар и молча сделал шаг назад и улыбнулся. В его руках появилось оружие… кажется, Ар решил за меня драться?! Драться с родителем?!
Может, стоит выйти и намекнуть, что товар я порченный и не пригодный для участия в размножении?! Ар почему-то не упомянул о самом главном!
— Сын, девушка погибнет в твоих руках. Ей и так осталось немного, а я помогу. Ты ведь знаешь, только я смогу помочь на таком сроке.
Я вздрогнула и сильнее приоткрыла дверь, безумно надеясь, что ослышалась. Ослабевшие пальцы не слушались, и дверь с тихим хлопком распахнулась, стукаясь о стену. И я предстала во всей красе перед «бравыми» ребятами. Теперь все удивлённо смотрели на бледную меня, замершую в центре дверной арки.
Я печально развела руками и укоризненно вздохнула:
— Невиноватая я, это все он!
Схилки посмотрели на меня как-то странно, в их глазах я была чем-то сродни с умалишенной, отсталой девочкой. А я не могла оторвать взгляд от Ара. И поняла одно — слово «шок» у меня будет ассоциироваться с этой картинкой.
— Подойди, дитя. Хочу взглянуть на тебя, — старичок, милый только на первый взгляд, вытянул ко мне ручки и поманил, как приблудную кошку. И вот таких слов, вкупе с отношением, я стерпеть не могла:
— Извините, дедушка, но я похожа на больную на всю голову? Вы на этого гляньте, — ткнула пальцем в сторону Ара, — я к нему близко подходить не намерена. Жить хочу, знаете ли, долго и счастливо.
