Ар свалился на колени, просто рухнул, с глупо вытянутыми к сейру руками. Его губы шевелились, но я не слышала его слов. Беззвучно и тихо.
— Не хочу на это смотреть, — прошептала Саресу. — Не могу. Уведи.
— Мы не можем сейчас улететь. Заметит, — шепотом ответил Сарес.
И я отвернулась, давя в себе беззвучные всхлипы, и уткнулась лбом в горячее плечо Сареса. Так легче. Не видно… и я все равно слышала — слышала полный отчаянья крик Ара. Полный такой боли, что сердце сжималось… и пыталось разорваться на части.
— Что я наделал, — сначала глухо и хрипло. — Что я наделал!!! — как безумный. — Пожалуйста, Алена… что я наделал.
И я обернулась. И застыла от увиденного.
Пожар от взрыва быстро утихал, оставляя после себя лишь покореженный каркас сейра, да горстку пепла. А Ар, шатаясь, как раненый, встал с колен и подошёл к скале. И вдруг начал избивать ее кулаками. Удар, снова удар и снова… Удары сыпались на скалу все чаще и чаще, а на ней оставались впадины и отпечатки от рук Ара. Кровавые отпечатки от его разбитых кулаков.
При этом он бормотал как помешанный:
— Алена! Прости! Прости, Алена!
И я не выдержала и попыталась вырваться из рук Сареса.
— Не могу так… объясню… он поймет и отпустит… Пусти.
Сарес не пустил, зажав рот руками и придавив всем телом к наскальному выступу, прошептал:
— Прекрати и подумай о своем ребенке. О его и о своей жизни. Я смогу помочь — вы выживете, ты вернёшься домой, на Землю, а он — тоже очухается, тем более, неизвестно из-за чего он страдает — из-за твоей гибели или из-за потерянной сексуальной игрушки.
И я перестала вырываться. Жизнь моего зарожденного ребенка была для меня превыше всего. И слова Сареса показались правильными, только вот слезы — они текли по моим щекам. Падали огромными каплями внутри скафандра. А там впереди, от отчаянья и бессильной ярости избивал скалу Ар. И с каждым ударом сердце болезненно сжималось от боли, как будто я та самая скала Фуджи и чувствую удары рук Ара. К чему все это?! Зачем? Ведь есть идеальная невеста и с детками от «идеальных» у схилков нет проблем. Но неужели из-за меня он так страдает, ведь ему действительно плохо. Больно. Я попыталась отодвинуться от Сареса, но он держал крепко, а потом шепнул:
— Держись, — и сделал укол в шею. Не поняла сразу. Тело пронзила острая боль, и я потеряла сознание, опускаясь в теплые руки Сареса.
Я проснулась, потому что кто-то внутри очень сильно хотел есть. Настолько сильно, что это чувство странного голода вырвало из объятий действия этого неправильного, болезненного сновидения.
Медленно я открыла глаза и поняла, что лежу на розовой кроватке в своей каюте на «Идиллии», аккуратно укрытая одеялом, а рядом на столике уже готовый обед… или ужин, короче, еда. Настоящая, вкусно пахнущая, не в пузырьке или тюбике.
Следующие минут двадцать я была занята исключительно пищей насущной и тем, что думала о том, кто приготовил такую вкусняшку. Интересно, хватит ли надолго Сареса заниматься готовкой?! А после легла на кроватку и погладила сытый животик, довольно жмуря заплывшие от слез глазки:
— Жизнь налаживается… жизнь определенно налаживается…
Только вот о хорошем думать было сложно. Перед глазами кусками вспыхивали воспоминания об Аре. Там на скале он не играл, ему было больно. И, увы, — мне тоже было больно, не смотря ни на что! От одних воспоминаний сердце рвалось на куски, замирало, отказываясь биться.
Но что ждало меня там, если бы я решила остаться с Аром?! Постель, однозначно… пока не надоем. Свадьба. Не моя. В скором времени. Дети… тоже не мои… Однозначно, ничего ведь хорошего! Совсем ничего! Тогда почему я снова беззвучно плачу?! Тот самый случай, когда сердце управляет разумом, а здравый смысл твердит болезненную правду:
— Он не мой и никогда не будет моим. Я правильно сделала, что ушла.
И я ведь все понимаю. Знаю про идеальную невесту. Про то, что Ар другой и нам не быть вместе. И все равно реву. Слезы текут быстрее, а из горла вновь вырывается глухой всхлип.
Тихие шаги заставляют зажать рот рукой, но мой вид сразу даёт понять, чем я тут занимаюсь. В каюту входит Сарес и недовольно качает головой:
— Неужели так плохо. Моя стряпня впервые вызывает у кого-то слезы.
— В-ку-с-н-о-о, — вздрагивая всем телом, произношу я. И слезы ручьем льются по лицу.
— Мы скоро прибываем. Через каких-то пять земных дней ты будешь дома. Придется подготовиться, сказку придумать, объясняющую твое долгое отсутствие, вещички под предлогом собрать и сбежать…Не знаю, куда там у вас народ бежит обычно, чтобы спрятаться?
— На северный полюс.
— Ну, вот. И бежать на Северный полюс!
Я прижала к груди одеяло и вытерла глаза. И тут прозвучало неожиданное:
— Остаться хочешь?
Отрицательно мотнула головой. Нет, остаться в космосе на «Идиллии» я не хотела.
— Не плачь, Алена. Скоро будешь дома, и я тебе помогу.
— Кстати, о помощи. Почему ты знаешь, как сохранить мою жизнь, а схилки не знают.
