Затем Пенни, Хью и Кавафи всем своим видом начали демонстрировать, что совещание закончено — зашуршали бумагами, завздыхали и обменялись сдержанными поцелуями. Хью любезно поднял мою коробку и проводил меня вниз. Когда мы спустились на один пролет, он повернулся и сказал:
— Я подумал, что месячное жалованье — немного маловато, поэтому решил увеличить сумму до трех. Никому не рассказывай: Пенни взовьется от ярости, если узнает.
Слезы катились по моим щекам, но я не всхлипывала. Значит, можно было считать, что я не плакала.
Мы вышли на улицу, Хью потянулся за бумажником и дал мне еще двадцать фунтов.
— Лучше возьми сейчас такси, чтобы добраться до дома, — сказал он.
Не помню, поблагодарила ли я его. Если да, то я совсем не хотела этого делать.
Я ехала в такси по навевающим депрессию воскресным улицам. Небо нахмурилось и казалось настолько низким, что об него можно зацепиться макушкой. Мне в голову пришло выражение: трогательная ошибка. Наверное, я произнесла его вслух, потому что водитель переспросил меня, но я лишь пожала плечами.
К тому моменту, как мы подъехали к Камдену, я начала постепенно выходить из состояния инерции и нездоровой отстраненности и почувствовала зарождение былого огня в душе. По крайней мере семь великолепных аргументов пришли мне в голову, и я скривилась и заскрежетала зубами оттого, что так легко сдалась. Обладай я даром предвидения, мне удалось бы справиться с ними. Может, я не спасла бы свою жизнь, но изрядно потрепала бы им нервы. А теперь я чувствовала, что они жалели меня. Больше никогда в жизни не допущу такого!
Такси остановилось напротив дома рядом с другой машиной. Я не оставила водителю чаевых — теперь мне нужно было считать каждое пенни.
— Вы меня ждете? — спросила я.
— А это вы — мисс Касл?
— Угу.
— Тогда вас.
— У вас включен счетчик?
— Не волнуйся, дорогуша. Твой парень все оплатил.
Я заглянула в машину. Она была почти до крыши заполнена чемоданами и набитыми чем-то черными пакетами для мусора. Оставалось лишь место для меня и для коробки.
Но сначала я собиралась проверить квартиру. Мне нужно было убедиться, что там не осталось моих вещей. Ключ поворачивался в замке, но дверь не открывалась. Я толкнула ее плечом — ничего. И вдруг я заметила, что, помимо старого, на двери появился еще один замок. У меня хватило хладнокровия, чтобы оценить практичность Пенни. Зачем лишние расходы по замене замка, если можно просто врезать новый? Я не смогу попасть внутрь, и квартира будет в безопасности. Мое сердце покрылось еще одним слоем льда и стало еще чуть тверже.
Возвращаясь к машине, я вдруг остановилась и подняла с земли камень. Особо не задумываясь, я просто обернулась и, как хулиган подросток, запустила им в окно. Жаль, но я не попала ни в дом, ни в окно, лишь отбила кусок штукатурки на соседнем здании. Мне стоило быть прилежнее на уроках физкультуры!
Я забралась в такси и увидела, что к выпирающему, как пивное брюхо, боку черного пакета приклеен конверт. Я узнала почерк Людо. Но открыть его я не успела, потому что водитель уже опустил перегородку и спросил, куда ехать. В душе я всегда знала, что отвечу, если прозвучит подобный вопрос, и вот он прозвучал. Ответ был известен, но мне было страшно осознать его смысл.
— Толлингтон-роуд.
— Это в Финсбери-Парк? За Страуд-Грин?
— Угу.
Там жила Вероника.
Машина тронулась, и я прочла записку.
Вот что в ней было:
«Кэти!
Прошлой ночью, когда я вернулся, позвонила мама. Она рассказала мне о тебе и этом Каллагене. Если бы не история с французом, я не поверил бы ей. Но и во француза я бы не поверил, не будь Каллагена.
Кэти, почему ты сделала это? Я так сильно любил тебя, и мы могли быть счастливы. Это потому, что я не был достаточно крут, или дело в сексе? Единственное, о чем я думаю, — ты вместе с ними. Я бился головой о стену, чтобы избавиться от этого наваждения, но безрезультатно. Вот почему я больше не увижу тебя. Мне нужно попытаться все забыть, или я сойду с ума.
Извини, что так произошло с квартирой — это Пенни настояла. Ты ведь знаешь, она принадлежит ей. Я говорил, что не стоит ставить второй замок, но она не хочет, чтобы ты возвращалась. Самое удивительное — она оказалась кое в чем права. Думаю, это действует закон больших чисел.
Меня уже не будет, когда ты вернешься. Я улетаю на запад Шотландии заниматься вопросами охраны природы. Я увлечен этим уже пару лет, но ты, наверное, не замечала. Идея неплохая, ее предложила Пенни. Не знаю, как долго я пробуду там. Если я там буду нужен, может, не вернусь никогда.
Я не виню и не презираю тебя. В глубине души я буду любить тебя всегда. Мне просто очень, очень грустно. Надеюсь, твоя жизнь сложится удачно.
Д.».
Я очень старалась рассмеяться от его жалости к себе и помпезных фраз. Но не смогла. И я заканчиваю эту главу, потому что обещала не плакать, но, похоже, не могу больше сдерживаться.
