Выделенная мне келья в гостевой части Тихой обители поразила меня своим аскетизмом. Довольно узкая деревянная кровать, тоненький набитый соломой тюфяк на ней и такая же подушка. Возле маленького высоко расположенного окошка грубо сбитый деревянный стол, табурет перед ним. На столе глиняный кувшин с водой и чаша. А ещё там лежала книга священных наставлений и молитв. На стене напротив кровати имелась роспись — знаки правящих нашим миром Богов. Вот и всё убранство.
Мне принесли абсолютно чистое, возможно даже новое постельное бельё и лёгкий плащ- накидку с капюшоном, который требовалось набрасывать на плечи для передвижения по обители.
— Сестра — настоятельница примет вашу светлость сегодня перед вечерней молитвой, — сообщила приставленная ко мне молоденькая монахиня, потупив глаза. — Я приду за вами и проведу к ней.
— Благодарю, — кивнула я, соглашаясь. — А сейчас, я хотела бы отдохнуть с дороги.
Монахиня быстро застелила мою постель и удалилась, не произнеся ни одного лишнего слова.
Прислушавшись к себе, решила, и правда, прилечь ненадолго. Усталость навалилась непомерной тяжестью, погружая меня в сон. Спала я довольно долго, так что с трудом успела на назначенную настоятельницей встречу.
— Ваша светлость, мне приятно ваше намерение задержаться в стенах обители, — начала нашу беседу немолодая монахиня, с властного лица которой на меня пристально смотрели умные, совершенно не отражающие никаких эмоций глаза. Цепкий взгляд этих холодных глаз внимательно всматривался, ища во мне слабинку, брешь, проникнув через которую, сестра- настоятельница смогла бы препарировать мою душу.
— Хочу поблагодарить вас, что позволили мне остаться, — уголки моих губ чуть дрогнули, изображая намёк на улыбку. — Иногда возникает потребность остановиться, уйти от забот и проблем, и просто побыть наедине с самим собой. А уж в моём нынешнем положении…
Я положила руку на ставший уже заметным живот, пятый месяц всё же. Хоть одежды, при желании, позволяли мне и дальше умалчивать о моей беременности, но оно и к лучшему, что Льен приказал донести до жителей княжества это радостное известие. А уж тем более в преддверии грядущих событий.
— Мне понятна ваша потребность, — монахиня отвела, наконец, от меня глаза. — Прошу вас, присаживайтесь.
Я опустилась на предложенный мне деревянный стул с высокой удобной спинкой.
— Чай?
Отказываться я не стала.
Какое-то время мы помолчали, отдавая должное пряному травяному чаю и крошечным булочкам из довольно пресного теста.
— Ваш муж, — голос настоятельницы ощутимо потеплел, стоило ей заговорить о Льене, — несмотря на лежащую на его плечах заботу о нашем государстве, в поисках благословения Богов для своих начинаний, часто навещает обитель.
Ого, сколько пафоса. А вот тепло в голосе идёт от сердца. И за что же князя Льена так любят в Тихой обители?
— И матушке князя, кроткой княгине Зиде, случалось подолгу гостить в монастыре. Здесь ежедневно поминают почившую княгиню в возносимых Богам молитвах. Обитель многим ей обязана.
Кроткой княгине? Любопытно. Ну, набожной мать Льена, согласно всему, что я о ней знаю, совсем не была. А в Тихой обители она пряталась от гнева мужа, которого безмерно раздражала. Хитрой Зиде явно удалось найти общий язык с монахинями. И теперь её сын может рассчитывать на их поддержку. Не думаю, что при этом, он делится с настоятельницей своими искренними намерениями и признаётся ей в своих целях. При желании любому деянию можно подобрать богоугодное объяснение.
— У вас есть насущные нужды, требующие моей помощи? — поинтересовалась я, не желая изображать реверансы, и обходясь без заверений, в пробудившейся во мне потребности, быть полезной святой обители. — Я не откажу вам в вашей просьбе.
Сестра- настоятельница поджала губы. Мой тон ей не понравился. А вот смысл мною сказанного, явно, заинтересовал.
— Помощь никогда не бывает лишней. Знаете, сколько сирот находят приют в обители, скольким страждущим не к кому больше обратиться. Думаю, это не только право, но и обязанность имеющих деньги и власть, через нас проявить свою милость к ближнему.
Спорить с ней я не стала.
— Я отдам распоряжение канцлеру о выделении вашему монастырю постоянного финансирования, согласно составленной вами сметы предполагаемых расходов, — сообщила я настоятельнице о своём решении, пристально следя за её реакцией на моё обещание.
Услышанное заставило настоятельницу ощутимо напрячься. К её чести, загоревшийся в её глазах огонь не был отголоском вспыхнувшей алчности.
— Богоугодные дела всегда обоюдополезны, — стараясь сохранить самообладание, сообщила мне сестра-настоятельница. — Но в вашей ли власти давать подобные поручения?
Прятать улыбку мне не захотелось.
— Конечно, — успокоила я подавшуюся мне навстречу монахиню. — Всё, что для этого нужно — моё возвращение во дворец, когда именно я посчитаю это целесообразным.
След разочарования на лице настоятельницы очень быстро сменился мимолётной задумчивостью. А потом мне решительно кивнули в ответ, принимая моё условие.
