Мои мысли о школе и больнице при монастыре нашли у сестры-настоятельницы живой отклик. В Ассии это было обычной практикой. Кому, как не монахиням, поставившим для себя духовное над телесным, лечить и просвещать народ? Прибыли что одно, что другое не принесёт. А для людей в том есть польза, и весьма ощутимая. Я обещала подумать о возможности отписать обители ещё немного земли, на которой предстояло начать строительство больницы. А школьные классы и в самом монастыре устроить можно. Деньги на учебники и прочие сопряженные с тем нужды я уж точно сюда направлю.
Весточки для меня барон Дахар голубиной почтой присылал регулярно. Из них я знала, что глобальные или сколь либо близкие к ним неприятности на горизонте Радежа не наблюдаются, князь Льен под ногами министра-казначея, управляющего княжеством на время моего с Дастарьяном отсутствия, не путается. Вот интересно, насколько истинное положение вещей понятно барону? Занятная он личность. Порой мне кажется, что от моего казначея вообще ничего скрыть не возможно. Но мысли свои он держит при себе. Чем и ценен, помимо других своих достоинств.
Кроме всего прочего, Дахар сообщал мне и о княжеских недомоганиях. Поначалу он упоминал о них вскользь, а вот последнее письмо барона пронизано настоящей тревогой о здоровье князя Льена. Значит, скоро следует ждать его светлость в гости. Интересно, как скоро Льен догадается о природе своей хвори? После возвращения в Райт Дастарьяна и Cерафимы?
22\04
Глава 17
Дастарьян
На границе с Гастией оказалось относительно спокойно. Дозоры, как и положено, несли свою службу. Военным отрядам на территорию княжества без боя не пройти. Да и с боем не просто будет, система оповещения была организована надёжно, помощь подоспеет вовремя. А вот селяне и с той и с нашей стороны не шибко-то чтили разграничительные линии. За что и поплатились.
Эпидемия? Да нет. Плата за беспечность. Отравленные колодцы - страшное дело. Серафиме пришлось изрядно потрудиться спасая тех, кого ещё можно было спасти. И мои знания пригодились. Оказалось, что навыки, полученные мною в детстве, никуда не делись. Я помогал травнице, ругая в душе тех, по чьей вине пострадали люди.
Расследование не много дало. Да и что теперь выяснишь? К колодцам всегда был свободный доступ. Понятно, теперь чужаков к ним и близко не подпустят.
С дозорных я спросил по всей строгости закона. Устроили с границы проходной двор. Подумав, я приказал пропахать разграничительную полосу, и велел поддерживать её в таком состоянии, чтобы видны были следы нарушителей. Реагировать на незаконное пересечение границы требовалось незамедлительно. Каждый такой случай должен быть записан в гарнизонный журнал. Нарушителей этих следовало тут же разыскать. Виновных в нарушении границы допрашивать, и наградив плетьми, если не было в том злого умысла, а только человеческая самонадеянная глупость, чужаков выпроваживать с территории княжества вон, а провинившихся местных ещё и обязать к работам по поддержанию полосы разграничения в должном состоянии.
Пострадавшими селениями я не ограничился. Приказ касался всей территории Радежа. Не хотелось бы снова терять людей из-за преступной беспечности. Затрат, предложенная мера, почти не требовала, а вот отдача с неё будет. Жаль, что я раньше об этом не подумал. Так что в случившемся и моя вина имелась.
Возвращение в Райт пришлось отложить ещё на пару недель, чтобы провести инспекцию гарнизонов вдоль всей границы с Гастией. Как оказалось - не зря. Расслабились некоторые командиры в мирное время. Двоих даже сменить пришлось. Выгнал взашей без выходного пособия и прочих причитающихся выплат. Спорить никто не стал. Понимали, что ещё легко отделались. Надеюсь, для остальных послужит наукой. Предупредил, что в следующий раз спрошу куда как строже. Службу со всем рвением нести должно. Я на армии не экономлю, и должен быть в ней уверен. За халатность и леность военных жителям княжества кровью платить придётся.
Стоило мне появиться в Видиче, как навалились и другие проблемы. Узнав о моём приезде, потянулись просители, кто, и правда, с важными, требующих моего вмешательства вопросами, а кто просто счёл нужным напомнить о себе, проявив почтение к высокому столичному гостю. Градоначальник даже устроил в мою честь пышный приём. Когда я наконец смог вырваться, то уже спешил в Райт на пределе возможной скорости, жалея только лошадей. Моему сопровождению пришлось подстраивается, кто как может. На их сетования и жалобы я внимания не обращал, подгоняемый требованием Серафимы торопиться с возвращением.
