— Признайся. Ты никогда не ненавидела меня. Ты только думала, что ненавидишь.
Она встает на цыпочки и говорит мне прямо в рот:
— Вот тут ты ошибаешься. Ты был самым высокомерным ослом, которого я когда-либо встречала. Но, эй, посмотри, куда это нас привело. Голышом в открытом душе на пляже в Карибском море. Чего еще я могла желать?
— Когда ты так говоришь, я не могу злиться из-за того, что ты меня ненавидела.
Ее рука скользит вниз по моему прессу, затем еще дальше, пока не обхватывает мой член, — и не собираюсь лгать, я щеголяю стояком рядом голой Шеридан, — когда она скользит своей мыльной рукой вверх-вниз по моей длине.
— Нисколько. Даже если это было так, я готова сделать с тобой такое, что сделает самого злого мужчину чертовски счастливым.
Мои руки двигаются к ее заднице, и я сжимаю каждую половинку ягодиц.
— Это правда, миссис Бриджес?
— Совершенно точно.
Сверху журчит вода, и Шеридан опускается на колени. Я с благоговением смотрю, как ее идеальные губы обхватывают мой член, и она начинает сосать меня до такой степени, что я почти теряю рассудок и, возможно, даже свою религию. Прямо перед тем, как извергнуть себя в ее прекрасное горло, я останавливаю ее и поднимаю на ноги.
— Ну что, ты готова?
— Я всегда готова.
— Не думаю, что ты правильно поняла, о чем я. — Я даю ей несколько минут, чтобы осознать, что мне нужно.
Когда до нее доходит, на ее лице появляется понимающая улыбка.
— Я… Думаю, что да.
— Ты уверена?
— Ну, ты можешь быть моим капитаном Кирком.
— О, значит, я стану первым человеком, который там побывал?
Она порывисто смеется.
— Да.
Притянув ее к своей груди, я говорю ей:
— Мне очень неприятно тебе об этом говорить, дорогая, но я буду единственным мужчиной, который побывает там, где еще никого не было.
Она хлопает меня по бицепсу.
— Угу. Это само собой.
Я выключаю душ и тащу ее к кровати.
— Мы промокли, Бек, — протестует она.
— И через минуту ты будешь еще более влажной. — Я отталкиваю ее назад и ныряю между ее ног для своего дневного пиршества. Мы не занимались этим с утра, и я немного проголодался. Довожу ее до оргазма, и она скулит, когда я останавливаюсь. — Ты свое получишь. Дай мне секунду.
Я хватаю пузырек со смазкой, который спрятал в тумбочке для этого момента вместе с презервативом. Затем переворачиваю ее на колени и просовываю в нее палец. Она такая мокрая, что блестит.
— У тебя самая шикарная задница. Я знаю, что говорил тебе это бесчисленное количество раз, но этот вид просто потрясающий.
— Замолчи и трахни меня.
— Трахну. Будь терпеливой.
Убрав пальцы с ее киски, я добавляю немного смазки и медленно просовываю один в ее сморщенное отверстие. Она слегка ерзает, и я спрашиваю, все ли в порядке.
— Да, это немного странно, но хорошо.
Другой рукой я ласкаю ее клитор, но не хочу, чтобы она кончала. Хочу оставить это на потом. Когда чувствую, что она расслабляется, я скольжу пальцем внутрь и наружу, мягко растягивая ее. Она крепче прижимается ко мне, но я целую ее в поясницу, и вскоре она снова расслабляется. Когда она достаточно растянута, я вытаскиваю палец и вставляю свой кончик. Немного. Она напрягается.
— Расслабься. Прижмись ко мне немного.
Она делает это, и я проталкиваюсь в ее отверстие.
— О, черт, Печенька.
Она тяжело задыхается.
— Ты в порядке?
— Он кажется большим. Полным. Мне не больно. Скорее жжет.
— Я буду двигаться очень медленно. Обещаю. — Я едва могу говорить. Я медленно — очень медленно — продвигаюсь вперед, затем отступаю, только чтобы вернуться назад. Это занимает некоторое время, и гораздо больше контроля, чем я думал, но, когда я полностью вхожу в нее, пот льется по моему лицу от моей сдержанности. Я хочу ворваться в нее со всей силы, но не могу.
— Печенька, говори со мной.
— Все хорошо.
— Я собираюсь двигаться. Но очень медленно. Но сначала я хочу, чтобы ты растянулась на кровати, а я лягу на тебя сверху.
Она разводит руки в стороны, и я следую за ней. Я обнимаю ее рукой вокруг талии, дотрагиваясь к холмику. Затем очень осторожно покачиваю тазом, поначалу лишь слегка скользя внутрь. Потом все больше и больше, пока не слышу ее стоны удовольствия. Но я проверяю, чтобы быть уверенным.
— Удовольствие или боль?
— Все хорошо.
— А так? — Прикладываю палец к ее клитору, надавливаю на него и массирую круговыми движениями.
Ее стоны становятся громче.
— Трахни меня.
Она вздрагивает подо мной.
— Хорошо?
— Да. Хорошо.
Я целую ей шею и плечо и спрашиваю, насколько она близка.
— Очень близко.
— Быстрее или так хорошо? — Хочу убедиться, что это именно то, что ей нужно. Но, черт возьми, я собираюсь сломать одну из ее упругих ягодиц, сжимающих меня. А потом это происходит, и это странно, потому что я чувствую, как ее мышцы сокращаются по всему телу, и я выстреливаю, как фейерверк на четвертое гребаное июля.
— Господи, Печенька. О боже. — Думаю, что повторял это снова и снова несколько раз. Я слышу, как она стонет под моим оргазмом, так что я не один такой. Когда он проходит, я говорю ей, чтобы она лежала тихо, потом встаю и приношу полотенце, чтобы вытереть ее дочиста.
Она не шевелится ни единым мускулом.
