Я тяжело вздыхаю. Несколько раз открываю и закрываю рот, но так не нахожусь, что ответить. Он прав. Я излила на него свой гнев из-за того, что сама же потеряла контроль на уроке. Инглиш играла в игру и называла слова, не обращая внимания на их смысл. Именно я сделала это. Схватив подушку с дивана, накрываю ею лицо.
— Ух, какой чудовищный день. Никто из детей не слышал подобных слов, и все вышло из-под контроля.
Я слежу за Бекли, когда он идет в сторону кухни, чтобы налить холодной воды в стакан. Именно тогда я обращаю внимание на комнату и осматриваюсь по сторонам. Чисто и уютно. Тут находятся вещи, говорящие о присутствии Инглиш, — потрепанный плюшевый заяц, ее туфли, толстовка и несколько раскрасок с карандашами. Но то, что действительно привлекает мое внимание, так это стены. Фотография за фотографией рассказывают об истории ее жизни, вплоть до самого младенчества. И эти фотографии определенно сделаны не простым любителем. И вдруг я вспоминаю, как она сказала мне, что ее папа делает картинки.
— Вы фотограф?
В ответ лишь кивок. Он протягивает мне стакан с водой.
— Послушайте, наверху есть гостевая комната с отдельной ванной комнатой.
— Нет, я действительно не хочу вас утруждать. Все более чем в порядке.
— Тогда устраивайтесь. Я тоже иду спать. Я принесу вам одеяло.
Мгновение спустя он возвращается с одеялом и подушкой в руках, а потом идет в сторону коридора, но останавливается.
— Сразу за кухней есть ванная.
— Ох, ладно. Спасибо. Спокойной ночи.
Пока я сижу и глазею по сторонам, замечаю еще несколько больших фотографий. По ним я понимаю, что он много путешествует и, вероятно, то, чем он занимается, приносит хороший доход, потому что дом выглядит отлично. Мне стоит отдохнуть, поэтому я ложусь на подушку, которую мне принес Бекли, и тут же проваливаюсь в страну снов.
Запах кофе проносится мимо моего носа, и я просыпаюсь. Голову пронзает боль. Я переворачиваюсь на другой бок и натыкаюсь на прекрасные глаза, наблюдающие за мной. Широко зеваю, от чего его ноздри раздуваются, как у пекинеса, который был у меня в детстве.
— Оставите и мне что-нибудь?
— Оставлю что?
— Кислород, например.
— Очень смешно, — бурчу я.
Он протягивает мне кружку, и я беру ее.
— Надеюсь, вы любите черный.
Я морщусь.
— По вашему выражению лица я понимаю, что нет.
— Я из тех девушек, которые предпочитают сливки и сахар.
Он выхватывает кружку из моих рук и идет обратно на кухню. Вернувшись, произносит:
— Держите, принцесса.
— Спасибо. — Оо, это божественно. И тут до меня доходит, насколько все это странно. — Эм, спасибо, что спасли меня прошлой ночью. Я не хотела сорвать вам вечер. — Я потираю глаза, которые чертовски сильно горят.
— Я знаю.
Приподняв свою задницу от дивана, вытаскиваю из-под нее плюшевого зайца.
— Передайте Инглиш спасибо за то, что разрешила поспать с ее другом, — говорю я, усмехнувшись.
Он забирает потрепанную игрушку из моих рук и кладет на стол. Глаза Бекли становятся темными, а губы сжимаются в тонкую линию.
— Не передам, поскольку она никогда не узнает о том, что вы были здесь. Я ясно выражаюсь? — Его тон резок, по чему могу сказать, что разозлила его.
— Простите, если сделала что-то не так. — И это была правда: я понятия не имела, почему он так разозлился.
Наши взгляды встречаются, но он не произносит ни слова.
— Если вы не возражаете, я отправилась бы домой.
Он кивает лишь раз, а потом уходит в сторону коридора. Мне нужно в ванную комнату, но когда поднимаюсь, понимаю, что моя лодыжка не в состоянии удержать мой вес. Я с трудом допрыгиваю до ванной, а потом ахаю, увидев себя в зеркале. Я похожа на енота с гнездом на голове. И понимаю, почему горят глаза. Я спала в линзах. Вот дерьмо. Я даже удивлена, что он не заорал, когда увидел меня. Волосы собрались в большой пучок, который свисает на одну сторону головы. Что бы я ни делала на том диване, выглядело это явно неприлично. Господи. Я даже не могу распутать их пальцами. Как могу, умываюсь, но, святые угодники, я в панике.
Пару минут спустя, возвращаюсь в комнату, в которой меня уже ждет Бекли.
— Я уж подумал, что вы там умерли.
— Неа, просто мне потребовалось время, чтобы прийти в себя. — Я забыла снять контактные линзы, поэтому сейчас они по ощущениям как чипсы.
Не сказав ничего в ответ, он направляется к двери, которая ведет к гаражу. Я ковыляю за ним. Вероятно, я издаю какой-то звук, потому что он тут же останавливается. Повернувшись, говорит:
— Черт. Ну хоть сегодня следите за собой.
