или кривой. Если уж мне суждено жениться по расчету, то, по крайней мере, я не буду испытывать отвращения к внешности этой девушки.
Я обошел главный стол и подошел к проходу. Мать следовала за мной
по пятам.
— Улыбнись, Беннет, — прошептала она. — Постарайся выглядеть
довольным.
Леди Шерборн остановилась передо мной, и я заставил свои губы
сложиться в то, что, как я надеялся, было моей самой очаровательной
улыбкой:
— Леди Шерборн, добро пожаловать в Мейдстоун.
Она вдохнула носом и отступила в сторону, ожидая, когда к ней
подойдет внучка.
Девушка, идущая по проходу, казалось, не обращала на меня ни
малейшего внимания. Она изучала витраж, украшавший стену позади
главного стола. На нем была изображена мученическая смерть святого
Винсента Сарагосского. Казалось, она читает историю, сложенную из
разноцветных кусочков сапфирового и малинового стекла.
— Леди Сабина, — послышался голос матери. — Позвольте представить
вам моего сына, сэра Беннета Виндзора.
Хотя леди Сабина остановилась перед нами, ее внимание все еще было
приковано к витражу. Бабушка громко откашлялась.
— У вас есть второй витраж? — Леди Сабина оторвала взгляд и
умудрилась остановить его на мне.
Ее вопрос застал меня врасплох. Откуда ей известно, что изначально их
было два?
— К сожалению, миледи, у нас только один, хотя я искал второй
повсюду.
— Да, это прискорбно.
Бабушка снова откашлялась и строго посмотрела на нее. Леди Сабина
довольно натянуто улыбнулась и повернулась к матери:
— Простите мои манеры, ваша светлость. Вы говорили…
Мать окинула меня пристальным взглядом, словно пытаясь обратить
внимание леди Сабины на меня:
— Это мой сын, сэр Беннет.
Я начал было кланяться, но тут же остановился при виде ее жемчуга
странного голубоватого оттенка. Конечно, это просто свет так падал на них.
Они не могли быть настоящими, потому что голубые жемчужины — одно из
самых редких сокровищ в мире. Если эти жемчужины действительно были
такого оттенка, то кто-то покрыл их блестящим лаком.
— Рада познакомиться с вами, сэр.
Леди Сабина бросила на меня беглый взгляд, и тут же ее внимание
переключилось на реликвию с изображением бюста Святого Ирие, стоящего
на пьедестале под витражом.
Я привык к тому, что женщины больше обращают внимание на меня, по крайней мере, смотрят на меня с некоторым восхищением. Меня никогда
не игнорировали, и я не знал, что делать дальше. Я взглянул на мать, ожидая
ее совета. Она наклонила голову в сторону леди Сабины, и, хотя я не совсем
понял ее молчаливое послание, я знал, что она призывает меня проявить
немного вежливости и внимания к леди.
— Очень рад с вами познакомиться, — сказал я, беря ее за руку.
На ней были длинные перчатки, доходившие до локтей. Тем не менее, я
поднес ее пальцы к своим губам и поцеловал их. Она быстро отдернула руку
и завела ее за спину, вне пределов досягаемости. Ее и без того бледное лицо
приобрело более светлый оттенок, отчего веснушки стали заметнее. Я
выпрямился, моя неуверенность росла. Похоже, эта девушка не только
находила меня непривлекательным, но и осуждала мои прикосновения. Я
чувствовал на себе взгляд бабушки, еще раз требующей от меня очаровать
эту девушку. Мамин локоть ткнулся мне в ребра, напоминая о том же самом.
— Леди Сабина, я польщен вашим присутствием на сегодняшнем
ужине.
— Спасибо, сэр, — ответила она покорным тоном, как будто я попросил
ее присоединиться ко мне в уборке конюшни, а не испробовать изысканные
блюда.
Я протянул ей руку, надеясь, что она воспримет это как знак
присоединиться ко мне. Она на мгновение заколебалась, но в конце концов
очень легко взяла меня под локоть, позволив мне проводить ее к соседнему
стулу.
— Обещаю, что постараюсь не слишком сильно утомлять вас этим
вечером, — сказал я, помогая ей сесть.
— Приятно это слышать. — Она ответила с такой серьезностью, что я в
очередной раз растерялся.
Словно почувствовав мое замешательство, она улыбнулась:
— Хотела бы я пообещать вам то же самое, но бесстыдно признаю, что
мое второе имя — Зануда. На самом деле, вы должны знать, что я отзываюсь
на имя леди Зануда.
Леди Сабина говорила, а ее глаза светились озорством, и радужки глаз
превратились в симметричный узор из коричневого и зеленого цветов. Я
снова уловил блеск ее жемчуга, но заставил себя не смотреть на него. Мне
очень не хотелось, чтобы она думала, что я алчу ее богатство и деньги, хотя
формально так оно и было.
— Вам повезло, — сказал я, опускаясь в кресло рядом с ней и кивая
слугам, чтобы они начинали приносить еду. — Я склонен утомлять
большинство моих друзей своими обыденными разговорами. По крайней
мере, так мне говорят. Так что, возможно, мы прекрасно поладим.
— Или мы просто усыпим друг друга.
Я усмехнулся:
— Постараюсь не усыпить вас, миледи. Поэтому, пожалуйста, скажите
мне, какие темы вызывают у вас зевоту, и тогда я сделаю все возможное, чтобы избежать их.
— Вы слишком добры, сэр. — Озорной блеск в ее глазах превратил
зелено-коричневый веер в еще один завораживающий и прекрасный узор. –
Вам не придется беспокоиться, если вы не станете говорить о гнездовых
привычках мигрирующих крачек. А также если вы избежите любого
