упоминания о процессе вторичного брожения медовухи. В последнее время у
меня были длительные дискуссии на каждую из этих тем, и я чувствую, что
любые дальнейшие разговоры об этом будут опасны для моего здоровья.
Впрочем, я могу поддержать короткий разговор о процессе первичной
ферментации, если вы так уж хотите.
Я смотрел на нее, совершенно потеряв дар речи. Если не считать
искорки в глазах, выражение ее лица оставалось серьезным.
— Кроме этих двух тем, — продолжала она, — у вас мало шансов
наскучить мне.
— Спасибо за своевременное предупреждение, — наконец сказал я. — Как
бы мне ни хотелось обсудить гнездовые привычки крачек, я постараюсь
воздержаться.
Ее улыбка, вырвавшись на свободу и осветив лицо, сделала его почти
красивым.
— Я предполагала, что будет трудно остаться в стороне от такой
экзотической темы, поэтому я ценю ваши усилия.
— Я к вашим услугам, миледи. — Мне понравилась ее остроумность, и я
понял, что готов принять вызов и присоединиться к ее шуткам. — Возможно, вы предпочтете послушать мой монолог об архитектурных недостатках
фундамента замка в нормандском стиле.
— Звучит невероятно увлекательно.
— Или мы могли бы обсудить древние попытки сделать золото путем
соединения киновари, серы, сульфида мышьяка, соли, мела и устричных
раковин. Знаете ли вы, что, когда эту смесь бросают на ртуть, она превращает
этот металл в золото?
Ее улыбка стала шире, явно одобряя мое продолжение разговора:
— Я полагаю, вы захотите показать мне то золото, которое сделали в
результате своей алхимии?
— Я был бы рад сделать это, но оно все еще находится в невидимом
состоянии.
Она рассмеялась, и этот чудесный звук согрел меня изнутри.
Напряжение, давившее на меня весь день, спало, и я расслабился. Возможно
провести время с этой женщиной на протяжении следующих нескольких
дней будет не так уж сложно, как я сначала предполагал.
Подошел слуга и налил нам в кубки подогретого пряного меда. Леди
Сабина отпила глоток и подержала жидкость во рту, пробуя ее на вкус, и
только потом проглотила. Она удовлетворенно хмыкнула, что меня
порадовало, так как сегодня по такому случаю я попросил кухарку
попробовать новый рецепт меда. Я тоже сделал глоток, наслаждаясь смесью
гвоздики и мускатного ореха. Специи были редкими и дорогими — роскошь, которой нам недолго осталось наслаждаться.
Если бы специи были наименьшим из того, что мы могли потерять, я
был бы счастлив. Но на карту поставлено гораздо больше, и не мог упустить
возможность решить все наши проблемы.
По мере того, как шел обед, я все больше радовался тому, как легко
мне было беседовать с леди Сабиной. Она могла говорить почти на любую
тему со знанием дела и разбираясь в деталях, часто лучше меня, что было
необычно, но определенно нравилось мне.
— Должен признаться, — сказал я после третьей перемены блюд: фрументы1, миног2 в остром соусе и желе в форме льва. — Я восхищаюсь
вашим жемчужным ожерельем. Его покрасили в голубой цвет просто
мастерски. Жемчуг кажется подлинным.
Она прикоснулась к драгоценности рукой в перчатке, которые не
снимала даже во время тех блюд, которые надо было есть руками.
1 Фрументы — был популярным блюдом в западноевропейской средневековой кухне. Это каша, толстое блюдо из вареного зерна — отсюда и его название, которое происходит от латинского слова
frumentum, «зерно». Обычно его готовили из треснувшей пшеницы, сваренной на молоке или бульоне, и он
был крестьянским основным продутом питания. Более роскошные рецепты включают яйца, миндаль, смородину, сахар, шафран и воду из цветков апельсина. Фрументы подавали с мясом как похлебку, традиционно с олениной. Также его часто использовали как утонченность, блюдо между блюдами на
банкете.
2 Минога — самая жирная из рыб и самая привередливая в приготовлении. Минога имеет
змеевидную форму, не покрыта чешуей, и у нее отсутствуют плавники, кости и привычные потроха.
— Они выглядят подлинными, потому что так и есть.
Моя рука замерла на полпути ко рту, желе в ложке задрожало. Я не мог
удержаться, чтобы не уставиться на жемчужины с открытым ртом:
— Вы не серьезно.
— Очень серьезна, — тихо сказала она.
— Настоящий голубой жемчуг?
— Настолько настоящий, насколько это возможно.
Бусины блестели на шее в свете мерцающих факелов, расставленных
вдоль стен. Мне захотелось протянуть руку и дотронуться до них. Но снова, как и во время обеда, я почувствовал на себе пытливый взгляд ее бабушки, следившей за каждым моим движением, испытывавшей меня и, в конечном
счете, определявшей мою судьбу. Если я дотронусь до них, бабушка
наверняка решит, что я подсчитываю их стоимость. Но меня больше
поразила их редкость и красота, чем денежная ценность, которая, вероятно, была астрономической.
Леди Сабина держала в руках кубок, поворачивая его туда-сюда за
ножку:
— Теперь я думаю, что не должна была надевать такое роскошное
украшение на ужин. Должно быть, это выглядит так, будто я выставляю
напоказ свое богатство…
Ее откровенность застала меня врасплох:
— Не беспокойтесь, миледи.
— Просто я не смогла устоять, когда бабушка достала их сегодня
вечером и подарила мне. Они загипнотизировали меня.
