Леди Элейн удалось выдавить улыбку, но она была натянутой и
неуверенной:
— Я вижу, вы показывали ей кое-что особенное. То, что вы показывали
и мне тоже в этом же месте.
На лице Беннета промелькнуло чувство вины, и он уставился в пол. По
моему позвоночнику прошла молния, заставляя выпрямиться. Неужели
Беннет здесь поцеловал леди Элейн? Возможно, он специально приводил
сюда целоваться всех своих го́стий.
— Пожалуйста, простите, что побеспокоила вас, — сказала леди Элейн. –
Я пойду, чтобы вы могли закончить. — Она бросила на меня взгляд, который
выражал жалость, и выскользнула за дверь.
Моя горничная стояла и невинно моргала, явно не понимая, что
произошло между мной и Беннетом. И, слава Богу.
— Может быть, нам пора, миледи?
— Сейчас, — ответила я, скрестив руки на груди и повернувшись к
Беннету. Я не уйду, пока не получу объяснений.
— Простите меня, Сабина. — Беннет провел пальцами по темным волнам
волос, его темно-синие глаза были полны тревоги.
— Вы целовали леди Элейн здесь, в этой комнате? — Вопрос прозвучал
жестко и холодно.
Он ответил не сразу, молча изучая алтарь, как будто на нем можно
было найти подходящие слова:
— Да. Однажды я поцеловал ее здесь.
Хотя я не была удивлена его признанием, оно будто ударило меня в
грудь и лишило дыхания. Мне так хотелось верить, что Беннет отличался от
других мужчин, что он, игнорируя мою внешность, видел мой внутренний
мир, что он принял меня и даже полюбил. Но, очевидно, хорошенькая или
нет, я была просто еще одной женщиной, которую нужно было соблазнить.
На меня навалилась усталость. Мне захотелось подойти к креслу, в котором
сидела горничная, и рухнуть в него. Разочарование давило на меня. Я так
ждала слов, что его поцелуи с леди Элейн ничего не значат. Что он не
чувствовал с ней того, что чувствовал со мной. Но он выдохнул неровный и
разочарованный вздох, который нисколько не облегчил мое замешательство
и боль. Слезы жгли глаза. Я отдала свой первый поцелуй мужчине, который, раздавал их, как многие благородные люди раздают милостыню. Как я могла
быть такой глупой?
Я проглотила горечь и сморгнула слезы. Я никогда не плакала и не
собираюсь. Пришло время вспомнить, зачем я вообще приехала в Мейдстоун.
Я ждала достаточно долго, чтобы осуществить эту идею. Я старалась быть
чуткой к щекотливому финансовому положению Виндзоров. Но пора было
заканчивать визит и отправляться в обратный путь.
Я подошла к миниатюрной мозаике, выложенной воском на
деревянной панели с золотыми, разноцветными камнями и позолоченными
медными тессерами. Это была одна из тех вещей, которые мне особенно
нравились. Она был уникальна и стала бы прекрасным дополнением к моей
коллекции:
— Я куплю это за пятьдесят серебряных монет.
Не дожидаясь ответа, я пересекла комнату и подошла к терракотовому
бюсту Девы Марии. Ее безмятежное выражение лица глубоко тронуло меня, как будто она уже в юности знала, какое горе ей предстоит пережить позже, став матерью:
— Я куплю этот бюст за шестьдесят серебряных монет, хотя вряд ли он
стоит так дорого.
— Ни один из этих предметов не продается. — Его шаги застучали за
мной. Но я не обернулась на них.
— И эта картина с изображением Христа на крыше храма, искушаемого
обманщиком. — Я указала на противоположную стену, на изящную фреску, выцветшую от времени, но тем бесценнее. — Вас устроит сто пятьдесят?
— Ни за что.
— Тогда двести. — Я двинулась дальше, и меня понесло. Мои глаза уже
оценивали следующий предмет. — Я дам вам семьдесят пять за камею из
слоновой кости.
— Сабина. — Его тон был расстроенным.
Чувство вины подкралось ко мне и прошептало, что я веду себя
бесчувственно. Но именно за этим я и приехала. В то или иное время ему уже
приходилось расставаться со своими драгоценностями. Зачем тянуть с
неизбежным?
— Хорошо. Сами называйте цену, — уступила я. — Скажите мне, сколько
вы хотите за них, и я заплачу столько, сколько пожелаете.
Мои шаги быстро застучали по полу к следующему предмету. Я была
удивлена, когда его пальцы сомкнулись вокруг моего плеча и заставили меня
остановиться. Лоб над темными, измученными глазами пересекли морщины.
— Сабина, — тихо сказал он. — Зачем вы это делаете? Вы же знаете, что я
не продаю свою коллекцию.
— Прекрасно. Вы все сказали? Но я хорошо заплачу вам. Полную
стоимость.
— Я хочу не этого, — сказал он и раздраженно вздохнул, и я поняла, как
звучат его слова.
Я приподняла бровь. Тогда чего же он хочет?
Словно почувствовав мой незаданный вопрос, он продолжил:
— Я не собираюсь продавать ничего из коллекции семьи. Я бы
предпочел сначала отделить участок земли и продать его.
Серьезность его тона проникла сквозь мое исступление, совершенно
сбив с толку:
— Но я здесь, чтобы купить вашу коллекцию.
Он покачал головой:
— Зачем вам покупать что-то? Скоро же вы будете жить здесь.
— Жить здесь? С какой стати?
На этот раз он в замешательстве приподнял бровь:
— Потому что ваша бабушка привезла вас сюда, чтобы устроить наш
брак.
Какая глупость!
— Бабушка привезла меня сюда, потому что знала, как мне хотелось
посмотреть коллекцию вашей семьи и, возможно, купить что-нибудь. — Но
