— И ты не будешь больше делать что-то за моей спиной, — сказала я, искоса взглянув на милую женщину, которой была всем обязана. Если бы не
ее коварство, я бы никогда не встретила Беннета.
Бабушка смотрела прямо перед собой на резные двери:
— Что за глупости ты говоришь? Я бы никогда не стала что-то скрывать
от тебя.
— Значит, это не ты послала вниз слугу, чтобы запереть меня с
Беннетом вместе в ту ночь в кладовке?
Она фыркнула в ответ. Я улыбнулась:
— И я не сомневаюсь, что все это время ты только притворялась
больной для того, чтобы мы остались.
— Это совершенно нелепо.
— Я полагаю, ты также будешь отрицать, что одевала меня в новые
платья и украшала в свои лучшие украшения, чтобы я привлекла внимание
Беннета?
Взмахнув рукой, бабушка жестом приказала стражникам открыть
двери. Ее губы, дрогнув в улыбке, сжались в форме сморщенного яблока.
Двери открылись, и перед нами предстала часовня, полная прихожан. Я
наклонилась к ней и поцеловала ее в щеку:
— Ты же знаешь, что я люблю тебя, несмотря на все твои безумства.
— Конечно, знаю. Потому-то и я терплю все твои глупости.
Я поглубже засунула руку ей под локоть, и мы шагнули в дверной
проем. Горничная позади расправила шлейф моего платья в виде зубчатого
веера. Оно было сшито из тончайшего кремового шелка, расшитого мелким
жемчугом, и стоило бабушке целое состояние. Но она настояла. Длинная
вуаль также была отделана мелким жемчугом.
— А теперь, дитя мое, — прошептала бабушка, глядя в длинный проход
между рядами собравшихся, — я даю тебе жизнь, для которой ты была
рождена.
Я проследила за ее взглядом к алтарю, к высокой, величественной
фигуре мужчины, которого я любила. Он держался с благородной осанкой, слегка вздернув подбородок и расправив широкие плечи. Богатая сапфирово-голубая мантия повторяла цвет его глаз, которые завораживали и
обволакивали одновременно. Даже если бы мне не хотелось идти к алтарю, я
была бы не в силах сопротивляться. Он был красивым мужчиной, и я в
очередной раз удивилась, как и много раз после того, как он сделал мне
предложение, тому, что он хочет жениться на мне.
За две недели, прошедшие после того, как я чуть не утонула, он провел
большую часть времени в своей комнате, оправляясь от ран, которые
открылись от всей этой отчаянной гонки, чтобы освободить меня от капитана
Фокса. Он снова потерял много крови, и какое-то время врач не был уверен, сможет ли он полностью восстановить плечо. Я проводила все свое время в
кресле у его кровати, читая ему вслух, обсуждая интересные темы, как, например, преимущества навозных жуков и возможность существования
неизведанных цивилизаций в дальних уголках земли. Конечно, мы провели
бесконечные часы, обсуждая историю нескольких знаменитых потерянных
артефактов и размышляя об их местонахождении. Всем остальным мы уже
порядком надоели. И не дать нашим компаньонкам заснуть под наши
ободряющие разговоры оказалось непростой задачей.
Как бы нам ни было весело во время заключения Беннета, с того
самого утра, когда врач разрешил ему вставать с постели, он только и делал, что планировал нашу свадьбу. Теперь, три дня спустя, он ждал меня у алтаря, готовый сделать своей женой.
Я не шевелилась, словно загипнотизированная любовью, излучаемой
его глазами. Бабушка потянула меня вперед, к герцогу Ривенширскому, который ждал, чтобы подвести меня к алтарю.
— Несмотря на то, что технически ты могла бы выйти за него замуж и на таком расстоянии, я все же предлагаю пройти вперед и встать немного ближе к сэру Беннету.
— Благодарю вас, миледи, — сухо сказала я. — Я очень ценю ваши мудрые советы.
— Полагаю, что теперь вам без них будет очень одиноко.
— Конечно, я не знаю, как мне жить дальше. На самом деле, у меня
такое чувство, что я буду совершенно опустошена без ваших постоянных советов во всех вопросах моей жизни. Возможно, вам придется пожить в Мейдстоуне.
— Возможно.
Бабушка остановилась перед герцогом. Ее руки дрожали, когда она подняла мою вуаль. Водянистые глаза встретились с моими, и я с удивлением увидела, что они сияют от гордости. Она наклонилась и поцеловала меня в щеку дрожащими губами.
— Ты всегда была мне дорога, дитя мое, — прошептала она. — Все, что я когда-либо делала, было только для того, чтобы защитить тебя.
На глаза навернулись слезы. И тут я увидела то, чего не замечала все это время из-за своей неуверенности в себе: бабушка безоговорочно любила меня. В ответ я поцеловала ее в сухую щеку:
— Я люблю вас, миледи.
Она попятилась и отвернулась.
— Продолжайте, — резко сказала она, вытирая щеки. — Если вы не поторопитесь, боюсь, сэр Беннет потеряет терпение и сам придет за вами.
Я улыбнулась и сморгнула слезы, пытаясь восстановить зрение. Герцог предложил мне руку, ласково улыбнулся, и мы пошли по проходу. При нашем движении Беннет выпрямился. Олдрик встал рядом с ним и сжал его плечо, словно желая убедить, что я действительно иду.
