— Беннет! — Донеслось с берега. — Как ты?
Беннет поднял голову одновременно со мной, и мы оба выглянули со
дна лодки и увидели, как сэр Деррик обматывает последнюю веревку вокруг
рук капитана Фокса. Сэр Коллин гладил коня сэра Беннета и глядел на лодку, его светлые волосы отливали золотом на солнце. При виде двух наших голов, высунувшихся наружу, он ухмыльнулся.
— Похоже, вы оба в полном порядке. Может быть, нам с Дерриком
стоит уйти и вернуться попозже?
Беннет ухитрился ухмыльнуться и со стоном откинулся. И только тогда
я увидела, что под нами лужа воды окрашивается красным цветом. Я
задохнулась и села, насколько это было возможно в прилипшей одежде и с
перевязанными руками. Кровь пропитала его плечо и бедро.
— У вас открылись раны. — Меня пронзила тревога. — И вы теряете
очень много крови.
— Похоже, вы беспокоитесь обо мне, миледи?
В ярком солнечном свете его лицо внезапно побледнело и снова
напомнило мне о той опасности, которую я должна была навлечь на себя из-за того, что другие считали меня ведьмой. Неужели я и дальше буду
подвергать его риску? Или еще хуже?
— Люди все равно будут думать, что я ведьма, Беннет, — покорно
сказала я.
— Нет, не будут, — ответил он слабым голосом. — Вы утонули сегодня.
Мы позаботимся, чтобы все узнали. И даже если они продолжат обвинять
вас, мне все равно. Мы не можем беспокоиться о том, что другие люди
говорят о нас. Мы оба знаем, что вы невиновна. И это все, что имеет
значение.
— Но я подвергну вас опасности и не смогу жить, зная, что причиняю
вам вред.
— Я рыцарь, Сабина. Я справлюсь с этим. — Как только слова были
произнесены, он закрыл глаза и поморщился.
Я встала на колени и повернула к нему связанные руки:
— Вы сможете меня развязать?
Его кинжал сверкнул на солнце прежде, чем я успела моргнуть. Он
сунул его между моими руками, одно быстрое движение, и веревка упала. Я
размяла свои суставы и взялась за одно из весел.
— Давайте вернемся домой, пока вы не истекли кровью. Опасность это
или нет, но я предпочитаю, чтобы вы были целы и желательно живы.
— О, значит, вы выйдите за меня? — Спросил он с медленной и
убийственно красивой улыбкой. — Значит ли это, что вы согласны с моим
планом позволить мне проводить каждый день моей жизни, любя вас?
Мое сердце снова затрепетало от этой мысли.
— При условии, что вы позволите мне есть плавленый сыр на хлебе
посреди ночи, когда я захочу.
— Я приготовлю для вас это фирменное блюдо, миледи, когда вам будет
угодно. — В его голосе послышалось что-то такое, от чего я загорелась. — Я
буду приносить это угощение, и вам даже не придется вставать с постели.
В тот момент я не могла смотреть ему в глаза. Я была слишком
ошарашена мыслью, что мы будем спать в одной постели.
— Очень хорошо, сэр. — Каким-то образом мне удалось сохранить
спокойный тон. — Тогда вы отвечаете моим самым высоким требованиям. Я
думаю — мы будем красивой парой.
Он пошевелился, и его лицо окаменело от боли, когда он поднялся.
— Ложитесь обратно, — мягко попросила я. — Думаю, что смогу
вытащить нас на берег без вашей помощи.
Он покачал головой и вместо этого опустился передо мной на колени:
— Я хочу сделать это официально, — мягко сказал он, и его глаза
растопили меня.
Несмотря на то, что из раны на плече сочилась кровь, он потянулся к
моей руке. И когда начал теребить кончики пальцев моей перчатки, я
внезапно поняла его намерение. Я попыталась отдернуть руку, но он держал
ее с такой твердостью для человека в его ослабленном состоянии, которая
удивила меня. С нарочитой медлительностью он скатал перчатку с моей
руки. При первом же взгляде на пятно винного цвета я отвернулась, слишком
смущенная, чтобы смотреть ему в лицо, слишком боясь снова увидеть
отвращение в его глазах. От мягкого прикосновения его губ к пятну, я ахнула
и повернулась к нему. Он смотрел на мое пятно почти с благоговением.
Скатывая перчатку, Беннет продолжал следить за ней губами, оставляя
теплый след по всей длине пятна. Я не осознавала, что задержала дыхание, пока перчатка, наконец, не упала в кровавую воду, заполнившую дно лодки.
Поцелуи закончились внизу края пятна прямо над моим безымянным
пальцем. Его последний поцелуй длился дольше всего, глаза светились
обещанием и любовью.
— Я люблю каждую частичку вас, — прошептал он, не выпуская меня из
крепких объятий глазами. — Для меня было бы величайшим благословением
и честью жениться на вас и провести с вами всю оставшуюся жизнь.
Он целовал мою кожу и не испытывал отвращения. И даже наоборот.
Ему нравилось целовать мою руку гораздо больше, чем можно было ожидать.
Страсть во взгляде говорила мне, что период ухаживания будет очень
коротким.
— Вы выйдете за меня замуж, Сабина?
— Да, — выдохнула я со счастьем, которого никогда раньше не знала. –
Да. Да. И да еще раз.
— Значит так, — сказала я бабушке, сжимая ее руку у широких дверей
часовни. — Отныне ты не будешь командовать мной, теперь, когда я нашла
человека, согласившегося делать эту работу за тебя.
— Как будто кто-то может командовать тобой, — криво усмехнулась она, теребя свое элегантное бриллиантовое ожерелье.
