Александр поздновато спохватился, что чёрная, улетая, кажется, не затворила дверь на балкон. Так могли бы любые враждебные морды заявиться и выдать очередную порцию порезов. Но, по счастью, в номер Варлада зашла только белошёрстая черногривая самка. Кажется, это именно она играла на странном инструменте, пока Варлад ел. Но только сейчас крылатый разглядел её пронзительно-синие глаза - таких он не видел у тёмных, и смотрелись они намного более живыми и естественными, чем у Маррут.
- Уже нет, что-то ей передать? - Александр пристально всмотрелся в самку, точнее, в её ауру, которая довольно резко отличалась ото всех, прежде виденных у нашарцев... Больше всего она напоминала не тень, а светлый ореол, как от часовни во дворе земного дома.
- Нет... искала лекаря, - крылатая расстроенно опустила уши. - Нужно откачать вредную энергию. Кроме умения её вытягивать для этого нужно только желание, но его как раз ни у кого нет - все считают меня светлой, а значит, заслуживающей страдать. Даже когда сородич из другого общества не вредит тёмному, как вредят деструкторы, их принято наказывать просто за существование как низшую расу.
Александр мало что понял из сказанного ему, различил только что-то о дискриминации "светлых" и то, что эта самка просит её... вылечить, вампиря?
- Это как кровопускание, только энергии? - В ответ белошёрстая кивнула, а Варлад решил попрактиковаться в магии. Наблюдая за Намирой, он приметил, что энергия, переходившая из кристалла в него, не задерживалась в тёмной и никак на неё не влияла. Значит, в теории, возможен и обратный процесс. Поэтому дракон с человеческим разумом проявил в своей лапе пустой кристалл, другой лапой коснулся заполненной вредной яркой энергией крылатой - и начал поглощать энергию из неё, не касаясь потока, а сразу переправляя его в камень, пока эта энергия ещё была захвачена его сознанием. Но, к большой досаде, выходило ровно наоборот желаемому эффекту - кристалл наполнялся теневыми сгустками, а сияние в душе белоснежной всё более разгоралось и начинало слепить.
- Нет, я боюсь навредить, - Варлад быстро прервал процесс, но пушистая драконесса обнадёживающе наклонила голову:
- Ты всё правильно делал. Наши виды отличаются только тем, что используют для жизни энергию разных полярностей. Не знаю, почему тёмные считают светлых врагами за это, ведь мы не желаем им зла и стараемся вовсе не вмешиваться в их жизнь, или даже помогать.
- Откровенность за откровенность, - Александр растворил в своей ауре вновь замерцавший фиолетовым камень, - я лишь недавно прилетел в Нашар и не знаю местных обычаев. Боюсь совершить что-то незаконное, помогая тебе. Может, причина вражде есть, и она глубже простой неприязни к вашим аурам, - при этом Варлад вспомнил неудачную попытку казни Инанной светлошёрстой самки. Тоже, вроде, за то, что она светлая. Только вот у той несостоявшейся жертвы энергетика была такая же, как у всех остальных, и особенно походила на Пенеаша. У Маррут тоже шерсть не тёмная... но вот её ауру Александр вовсе не запомнил.
- Нет такого закона, - протестующе отмахнулась хвостом черногривая светлая. - Это лишь от глупых суеверий нашарцев, и хочется, чтобы ты сохранил незамутнённость разума чужими идеями и сознательность. Но, если ты боишься, не хочу тебя заставлять.
Светлая распахнула и свернула крыло на прощание, вышла на балкон, а Варлад поспешил плотно закрыть за ней дверь. Намира специально оставила её нараспашку? Сложно поверить, что у таких великих волшебниц, к тому же привыкших вести скрытный образ жизни, плохо с бытовой памятью. Потом "лекарь" придирчиво осмотрел себя, действительно ли он не заразился чужой энергией. Даже ничего не почуяв, ещё раз обмылся в ванной и решил, что пора лечь спать. Улёгшись на широком округлом ложе, в сравнению с сырым полом пещеры таким мягким и тёплым, быстро провалился в сон.
И провал этот казался глубоким и резким. Налетавшаяся за день человеческая психика показывала спящему уму быстрое движение через плотный ряд облаков. Потом облака разнеслись в стороны, и спящий обнаружил, что падает с большой высоты на лесистую землю, изрезанную скалами и реками. Земля, всё приближаясь, показала причудливый город, в который Александр и врезался, обрушив своим телом высокие шпили и пирамиды.
Боль от падения оказалась настоящей. Заорав от неё и проснувшись, Варлад снова ударился, но уже мягче - о край гнезда. Во сне крылатый умудрился упасть с постели.
