- Кто-то пьет сейчас из твоего возлюбленного нектар, – демон крепко сплел свои пальцы с моими. Его ухмылка приобрела зловещий оттенок. А голос наконец-то зазвучал вслух, разносясь по ночному саду. – Как славно, я пришел вовремя. Я вижу их как свой самый желанный бред, рисовавшийся в воображении в особенно тяжкие минуты неизбывной тоски... и вот мечта сбылась. Только для тебя, любимый мой, она станет проклятьем. Тела, что так жарко горят, унесенные в один порочный водоворот, когда вязкий туман застилает глаза, а во рту пересыхает до невозможности, и даже воздух колет, причиняя боль. Но что это по сравнению с развоплощением задыхающейся от страсти души... в замкнутом кругу греха. Они как две пылающие точки в ультрафиолете астрала... только Ксавьер ярче, много ярче. Кто смог бы устоять против его хрупкой снежной красоты? Ты тоже его пленник. Несносный, упрямый, своевольный. Очень сильный – но пленник. Тут есть чему сдаваться: тонкий стан, пышные волосы, огромные беззащитные глаза, аристократичные руки. И длинные, безумно длинные красивые ноги. Линия небесных черт, бесстыже обнаженных, что замыкается в бесконечность. Да... завораживающий юноша. Удерживая стон, он прикусил губу. И по его подбородку сейчас тоненькой струйкой бежит кровь. Она свернется и засохнет, он не заметит. Ему так хорошо, безумно хорошо, в тесных объятьях новых, странных ощущений. Волна напряжения уже спадает, освобождая гибкое, усталое тело. А неслучайный любовник дрожит, слизывая его горячий пот... и белую густую влагу. Я это вижу, я все знаю. И ужас, и страх, отвращение, ревность... четыре вихревые туманности в твоей голове, малыш. Попеременно. Сиди. Сейчас происходит то, что должно произойти. Их прервут... их должны прервать. И твоего Кси, сонного, вялого и обессиленного небывалым наслаждением, отнимут у тебя, увезут в неизвестность. Я сказал, сиди!
- Кто ты?! Бесстыдно шепчущий мне все эти ужасные вещи и наслаждающийся кровью, что струится из моих глаз! – я подавил нещадно рвущиеся из груди рыдания.
- О-о-о... малыш, ты наконец-то захотел узнать по-настоящему. Я один из десяти некоронованных принцев ада. По злой иронии судьбы наши титулы знают все геймеры в этих ваших интернетах. Но вряд ли кто задумывался всерьез. Не догадался бы. А в этом слове, между тем, больше смысла, чем пустой забавы. Я тот, кого вы назвали «даэдра», – красные губы раздвинулись в новой, очень тяжелой усмешке. – Малыш, сладкий малыш. Ты так похож на сказку...
- Что тебе до меня, сатана?! – я уже пробовал вырваться, но мою руку он схватил намертво, как в металлические тиски. – Зачем ты меня преследовал?
- История была несчастной, с изломанным началом и совсем неясным завершением. Но все же в ней было волшебство. В ней... и в девушке, что пожелала умереть, узнав, чье дитя носит под сердцем, – демон выгнул тонкую бровь. – Я ловил ее, падающую с моста, вытягивал из грязной крови ядохимикаты, о, это была та еще мука, она изошла криками, до хрипоты и осталась без голоса, ведь злой, но справедливый, я лишил ее наркоза при этой болезненной операции. Она все же нашла себе смерть. На дне стакана. Беспечно я оставил ее в баре, твердо уверенный, что вино и текила не дадут ей упиться насмерть. Она точно рассчитала дозы, зная, что сил ей не хватит... и потеряла сознание. А когда очнулась, выплюнула вместе с кровью и рвотой все почерневшие внутренности. Чем я мог ей помочь? Меня заботил лишь мой ребенок. Да, этот чудом выживший плод, маленький живой комочек, союз ада и смертной земли, скрепленный кровью, спермой и неочищенным героином. Ему было слишком мало недель от зачатия. И я превратился в суккуба, зашил его в себя. Не скажу, что с легкостью... это был труд. Оставаться женщиной, без иных воплощений, в бренной оболочке как в клетке, держась за стальные прутья и глядя на свободу, жить, думая о заветной цели, жить... вынашивая свое дитя. Месяцы пролетели как дни, но только в тот памятный час, когда ко мне пришел сам Темный владыка, я понял, что не смогу родить.
- И что ты сделал? – я едва ли сам понимал, что говорю, захваченный его жизнеописанием.
- Я призвал свою старшую дочь, рыжую дьяволицу Кассандру... красную смерть. Владыка указал мне одну смертную женщину, тоже беременную, на исходе срока. Ее дитя умертвили немедля, в ее чрево был помещен мой сын. Не скажу, что она не заметила подмены. Ее мучили ужаснейшие сны и обильные кровотечения, а приближающиеся роды напоминали Апокалипсис, что был страшнее и реальнее самой реальности. Она избавилась от новорожденного сразу, как только смогла встать на ноги. Больше мать была не нужна, Кассандра исполнила мою волю, защитив от смерти ребенка. Тебя.
Сделав просто нечеловеческое усилие, я вырываюсь из стального захвата и отступаю. Но мне же некуда отступать. А гипноз его грустной, даже несчастной улыбки не отпускает, не дает ни скосить взгляд, ни пошевелиться. Как странно... Ксавьер потерял отца, хотя как бы и не нашел его, а я своего даже не искал. И не знал. И вот, таким ошеломляющим сюрпризом на голову...
